Мщение справедливо

По чьим постелям она суетилась, он не интересовался очень давно. Знал, его супругу многие побаиваются, значительно больше, чем его самого. Дал Бог женщине ум1 красоту, об остальном забыл или посчитал, что для одной вполне достаточно.

Погода хреновая, на дачу не поедешь. У «самого» сегодня собираются, Ждана, естественно, не пригласили. Оно и к лучшему. Близко не зовут, далеко не прогонят. Хотя за «не пригласили» супруга заехала ему туфлей в физиономию, еле увернулся. А уж слова она говорила, что ни у какого Даля не отыщешь.

А ведь в девичестве была из интеллигентной семьи.

Он хотел открыть бар, испугался, что дверца сильно скрипит, а дверь в спальню приоткрыта. Дверь закрыть, опять можно нарваться на неприятности. Он решил вопрос в обход: ушел на кухню, – то ли итальянскую, может, немецкую, тут он не дока, – залез в холодильник, быстро выпил стопку водки, чем-то зажевал и бодро отправился в кабинет, считая, что операция прошла на высшем уровне. Вчера Вера, так звали супругу, выбрала для себя более звучное имя Вероника, устраивала деловой ужин, на котором Ждана обязывали «пить как все», потому запах от утренней рюмки уловить невозможно.

Он любил свой письменный стол и садился за него всегда с удовольствием. Удобное деловое кресло, без верчений, кручений, хорошие ручки, качественная работа, ничего лишнего. Еще он любил стол за то, что он являлся неприкосновенной собственностью хозяина, даже пыль с него Ждан стирал собственноручно. Когда он отстаивал независимость стола, разразился грандиозный скандал.

Вера визжала, голос сорвала. На удивление самому себе. Ждан был непоколебим, заявив, что, если единожды заметит, что к столу кто-то прикасался, будет запирать кабинет на с ключ, который повесит себе на грудь вместо а: креста. И Вера смирилась. Женщина умная, она предпочитала скорее не подходить к столу, чем прилюдно признать, что муж не пускает ее в свой кабинет.

Он любил свой стол, ведь у любого человека, даже если он стопроцентный подкаблучник, должна иметься собственность. У него был стол; сидя за ним, Ждан ощущал себя человеком самостоятельным, подтягивал брюки, расправлял плечи; даже блеклые глаза в этот момент становились у помощника как в детстве, голубели.

Он вынул из ящика тряпочку, протер пыль, проверил, все ли на месте, что было совсем нетрудно, так как, кроме папки, Ждан на столе ничего не держал. Сегодня рядом с хозяйской папкой лежала пухлая стопка газет. Обычно он их просматривал на работе, и хотя вчера в кабинет заезжал, газет не видел.