Мщение справедливо

Миллион Галей назначил всем одинаково, подозревая, что у Яшина таких денег нет, так и черт с ним. Все равно он бы начал устраивать ловушки, фокусничать. В глазах других Яшин был фигурой наиболее мощной, поэтому прощальный поцелуй произведет наибольший эффект.

Напротив дома Яшина и Ждана громоздился долгострой, где легко было пристроить магнитофон. Должен же Галей знать, о чем беседуют «пациенты».

Почему Галей назначил миллион? Во-первых, красиво, во-вторых, пусть чувствуют размах, в-третьих, и торговаться есть от чего.

В настоящее время Галей слушал разговор супругов Ждан.

В это время в далеком Митине, которое Галей не мог слышать, тоже разыгрывалась трагедия.

Олег Кузьмич Еркин, председательствующий в одной из комиссий ЛДПР, маленький, головастый, совсем необразованный, но крайне сообразительный и хитрый, точно знал, что миллион долларов у него имеется. Он даже знал, где этот миллион лежит. Правда, там было больше, чем миллион, но ведь в письме шел разговор именно о такой сумме.

«Розыгрыш? Злая шутка? Шантаж? Вербовка? Кто? Где? Главное, за что? Бисковитый? Он хоть и разыгрывает мужичка с придурью, взаправду совсем не дурак.

Таких писулек строчить не станет. А может, это проверка? Точно, проверяют, имею я или не имею? Своровал или не своровал? Да уж больно на простачка наживка рассчитана». Он снова схватил письмо, перечитал, даже бумагу понюхал. «Обещают звонить, пущай звонят. Отвечу: мол, ошибочка произошла, денег у меня таких никогда не было, я такие миллионы разве что в кино про гангстеров видел. А в гости к Барчуку я попал случайно. Я и с правительственной ориентацией не согласный: если они чего говорят, я всегда красную кнопку жму».

Получение письма сбило Олега Кузьмича с очень серьезной мысли. Он проводил мировую операцию по обмену своей депутатской квартиры в Митине на приватизированную квартиру в Москве, и не где-нибудь, а на Большой Полянке, в солидном каменном доме, построенном еще при царе Горохе. На доме даже охранная медная табличка имеется. Хозяйка, ровесница Октября, осталась одна в трех комнатах, боится, что подселят к ней кого, уплотнят.

К ней и иностранцы, и наши черные подъезжали. Большие деньги дают, только бабуся собственной тени боится. Как иностранец объявится, ей уже видится, что в ЧК ведут. А если черный какой объявляется, так она на все замки, сама к телефону прижимается, словно Анка-пулеметчица, в милицию названивает, что грабят. Позже Еркин узнал, что старуху так в милиции и зовут Анка-пулеметчица.

А квартира! Ахнешь.