Нагнувшись, прошел к тыловой двери. Осторожно попробовал открыть ее. Не удалось. Она была заперта изнутри. Старший лейтенант прикрепил к ручке пакет со взрывчаткой, один из двух, переданных ему Ивановым. Обошел дом с другой стороны. У крыльца на несколько секунд замер, прислушиваясь. Приподнялся, заглянул в террасу. Там никого не было, а вот внутренняя дверь открыта. Внешняя, выходящая на крыльцо, как и задняя, заперта. Валерий прикрепил взрывчатку и к ней. Вернулся в сад, вызвал Иванова:
– Леша, ты далеко?
– У поворота в переулок!
– Двери заминировал, вход со стороны улицы свободен.
– Понял! Выдвигаюсь к калитке ворот усадьбы. Подрыв дверей по моей команде. И сразу же штурм. Действуем по обстановке, в щадящем режиме.
Титов ответил:
– Принял, командир!
Иванов подошел к калитке, тронул ее. Она оказалась открытой. Капитан поднес ко рту портативную рацию малого радиуса действия:
– Внимание, Третий, подрыв!"
"Титов, отошедший за угол, с пульта дистанционного управления привел в действие взрыватели спецзарядов направленного действия.
Раздался грохот прорыва. Двери разлетелись в щепки.
Иванов крикнул:
– Штурм!
И бросился к крыльцу. Титов ворвался в сени с противоположной стороны.
Тимур Рафшанов, он же – бригадир бригады распространителей наркотиков в пансионате «Чистый ручей» и по совместительству – главарь банды насильников и грабителей, сидел за столом кухни, спиной к зарешеченному и закрытому плотными шторами окну. Слева расположился сын владельца дачи, Алексей Григорьев, он же Гриша, справа – Игорь Рубанюк, Рубанок.
Напротив восседал Анатолий Тополев, Ветла. Несмотря на строжайший запрет отца, Рафшанов-младший решил обмыть получение новой партии наркоты, сулящей ему и подельникам неплохую прибыль, а значит, и жизнь вольную, разгульную, по крайней мере на ближайшее время. Он выставил на стол литр водки из запасов, хранившихся в подвале, там, где на одной из полок рядом с ящиком коньяка стояла коробка с наркотиком. Григорьев достал из холодильника бутерброды, зелень.
Поставил рядом с бутылками граненые стаканы. Рафшанов взглянул на Рубанюка:
– Ну че пялишься на тару? Открывай, да наливай всем по полному.
Рубанюк проговорил:
– Может, не стоит, Раф? Все же отец твой запретил. А если подъедет? Тебя-то он по-родственному пожурит, а нам возьмет да срежет долю!
– Не ссы, Рубанок! Если пахан приедет, я отмажу вас.
– Ну, ладно! Если так, то можно и выпить.
Он налил до краев граненые стаканы.
Бандиты взяли их, подняли.
