Остались мы вдвоем с женой. Летом сын внуков привозит. У нас их двое, мальчик и девочка. Тогда в хате весело. Сейчас пусто.
Кабадзе указал на почти полную большую корзину:
– Зачем же тебе столько грибов?
– На засолку. Часть сын заберет, часть продадим. Так и живем! Пенсии-то не хватает ни хрена.
– Да, на пенсию, пожалуй, не проживешь.
– Так что пойдем, накормлю тебя. Или сам ступай. Машина открыта. На заднем сиденье сумка с термосом. Там сала шматок, колбаска, хлеб, зелень разная. Чай крепкий в термосе! Ешь, сколько хочешь! Я до вечера и потерпеть могу!
– Спасибо тебе, добрый человек! А закурить не дашь? Сейчас больше всего курить хочется, а сигареты промокли.
Хотел высушить – бесполезно, расползлись.
Грибник достал из кармана ветровки пачку «Примы»:
– Без фильтра куришь?
– Сейчас любые пойдут!
– Тогда забирай, травись на здоровье.
Николай передал Кабадзе пачку. Кабан прикурил сигарету, жадно затянувшись. Выпустив дым, сказал:
– Хорошо! Крепкие!
– Других не потребляю. Как привык с детства, так и не меняю!
– Правильно делаешь.
И дешево, и сердито!
– И это тоже аргумент веский!
– Так проводить или сам жратву найдешь?
– Сам найду!
– Ну и ладно, а я пойду еще корзинку наберу, ты эту полную захватишь?
– Конечно!
– Лады!
Грибник поднялся, с хрустом потянулся:
– Эх, косточки мои древние, недолго осталось по лесам ходить, скоро и останется одно – на печи лежать да с женой лаяться.
– И самогон пить, так?
– Самогон – это непременно, при нынешней жизни без самогону нельзя. От тоски сдохнешь.
Сейчас не то, что раньше.
– Ты сигареты-то забери.
– Да чего уж там, кури! Меня от них тошнит, с утра полпачки высадил.
– Спасибо!
Николай повернулся к Кабадзе спиной. Кабан прикинул рост грибника, его одежду. Она должна подойти ему. Бандит достал нож, окликнул грибника:
– Николай?!
Тот обернулся:
– Чего?"
"И в это время Кабадзе нанес мужчине, который был готов поделиться с ним последним, сильный удар в челюсть. Николай, выронив корзину, упал на спину. Кабан бросился на жертву. Рывком перевернул тело, схватил левой рукой за волосы, упершись коленом в позвоночник, рванул голову вверх и правой, вооруженной рукой одним движением рассек несчастному горло.
Грибник захрипел, задергался. Из раны толчками хлынула черная кровь. Кабан отпустил жертву, проговорив:
– Не придется тебе, Николай, на печи дожидаться смерти. И от самогона ты не умрешь. Да так оно для всех лучше!
Он сдвинул продолжавшее дергаться в предсмертных судорогах тело грибника в сторону.
