Муассанитовая вдова

 – Льерт отпустил мое лицо и смущенно почесал затылок. – Неестественно быстро. Он решил поставить эксперимент во благо населения Оенталя. – Интуиция подсказывала, что я знаю какой. Перед глазами замелькали картинки, как я обмывала раны и выковыривала пинцетом нитки из язв на груди. А ноги и спина остались целыми… – Он порезал мне руки, грудь и живот, посчитав, что у меня слишком толстая кожа по сравнению с оршами, и накрыл тряпками, вымоченными в кислоте. По мнению маэстро, это уравнивало мои шансы с теми, кто попал под настоящий кислотник.

Хотел получить лекарство от местной непогоды.

– Но как это поможет от ожогов?..

– От ожогов – никак. Но от них особо и не умирают, разве что представители рас, у кого кожа совсем тонкая. Один дождь не так опасен, как сезон осадков, особенно для тех, кто вынужден регулярно выходить на улицу. Ядовиты в первую очередь концентрированные пары кислот. Когда гуманоид дышит ими, у него случается ожог легких и гортани, вот это по-настоящему опасно. Аюр проводил надо мной эксперимент.

Он считал, что кислотник чем-то похож на яды змей. На некоторых аграрных планетах используют крупный скот, вводят инъекции яда, а затем, когда через несколько месяцев вырабатывается иммунитет, у животного забирают кровь как материал для противоядия. Я и был тем самым животным, над которым ставили опыт.

В памяти мелькнул ворох отвратительного тряпья, в котором лежал мужчина, когда я нашла его на досках в сарае. И ухмылочка Аюра, предложившего этой отравой накрыть Льерта на носилках.

Видимо, не хотел, чтобы его драгоценный опыт прервался! Просто чудо, что я вытребовала чистую ткань…

– Вероятность того, что у него что-либо получилось бы, стремилась к нулю, – добавил Льерт. – Потому что он не знал, что хорошая регенерация – это особенность…

Слушать дальше помешало биение пульса в ушах. Сообразила наконец, почему Аюра перекосило от злости. Экспериментальный образец не только выжил, но теперь является ходячим донором секкеров.

Наверняка маэстро был уверен, что, раз не поползли слухи о сбежавшем рабе, с которого сама сняла успокоители, то он умер. Я уже успела усвоить, что маэстро не любят упускать свою выгоду…

Видимо, что-то отразилось на моем лице. Но вместо продолжения разговора Льерт неожиданно меня поцеловал. Теплые губы пахли успокаивающей горько-сладкой каменной полынью и обещали защиту. «Не волнуйся, это не стоит твоих переживаний», – поцелуй словно говорил сам за себя.