Муассанитовая вдова

Резко глянула на лицо мужчины. Он смотрел так пристально, что в голове вмиг стало пусто и гулко. Если по состоянию тела, морщинкам на лбу я до сих пор думала, что мужчина пожилой, то сейчас…

Эти блестящие омуты просто не могут принадлежать старику!

Молчаливый взгляд почти осязаемо потрогал мое лицо – скулы, нос, подборок, губы, переместился на волосы, шею, затем изучил одежду – футболку с коротким рукавом и шорты, в них я любила ходить по дому. Почему-то стало стыдно за свой внешний вид, захотелось натянуть штаны или платье, но я отогнала дурацкие мысли.

И совершенно забыла, что хотела сказать, когда незнакомец очнется. А на каком языке говорить? Он знает хотя бы местное наречие?

К моему колоссальному облегчению, он заговорил на межгалактическом. Голос прозвучал надтреснуто и сипло, и мужчина откашлялся, прочищая горло.

На лбу собеседника выступили бусины пота. Я видела, что он еще борется с жаром, ему сложно говорить, и потянулась за водой, но меня силой удержали, сжав запястье.

– Я тебя купила, – пробормотала, чувствуя себя глупо. – Отпусти, пожалуйста, мою руку. Тебе ничто не угрожает, откуда бы ни были твои раны. Они, кстати, почти зажили. Ты здесь в безопасности…

– Купила? – перебил мужчина таким странно-вибрирующим низким голосом, что каждую клеточку тела буквально пронзило из ниоткуда взявшееся волнение.

Похоже, я совершила тактическую ошибку. Он неохотно перевел взгляд на руки и изменился в лице, будто в него внезапно дикий зверь вселился.

– Ты сняла с меня успокоители? Зачем?!! – угрожающий рык пронесся по дому.

Я опешила. Реакция мужчины настолько обескуражила, что последние разумные мысли сгорающими метеорами вылетели из головы. Желание свободы для любого разумного существа мне казалось очевидным и исконно природным, и я не нашла, что ответить. Воздух со свистом вылетел из легких, когда ноздри моего визави расширились, а глаза покраснели.

– Зачем ты сняла с меня наручники, женщина?! Совсем глупая?! Жить надоело? Ты каждого подонка стремишься освободить?

Он потряс моей рукой, зажатой его лапищей, словно пытаясь добиться разумного ответа.

Этот ненормальный неожиданно сузил серые глаза и резко притянул меня к себе, распластывая по еще недавно израненной груди. Весьма твердой, несмотря на худобу.