Муассанитовая вдова

Она все говорила, а я вдруг испытал глухую ярость, поняв, что наручники, с которыми уже сжился, проносив не один десяток лет, вдруг исчезли!

– Ты сняла с меня успокоители? Зачем?!!

Как и ожидалось, глупый ангелочек не смог даже слов подобрать в свое оправдание. Ну не дуреха ли? Девушка! Беззащитная! Сидит на одной постели с незнакомым мужчиной и радостно щебечет, что сняла с него таноржские успокоители! Высокотехнологичные устройства, которые по окончании суда надевались на преступников до конца жизни. Они распадались на звенья-полукольца, лишь когда у гуманоида окончательно пропадал пульс, и в очень редких случаях их снимали после успешной апелляции.

Она что, ненормальная? Купить больного полудохлого раба, зачем-то его выхаживать, снять наручники?!..

На миг на симпатичном личике проявились упрямые черты Фьенны. Она так же глупо себя повела, поверила траскам, обвела меня вокруг пальца… и только поэтому произошла трагедия.

Ярость на поступок Фьенны, на себя, что не смог уберечь невесту, смешалась со злостью на непонятную девчонку, освободившую меня.

Перед глазами вспыхнуло прошлое, так ярко и дико, что хотелось выть. Под гнетом эмоций и призраков прошлого я схватил Лесту и притянул к себе, демонстрируя, что могло бы произойти, будь на моем месте любой другой гуманоид – с плохими мыслями. Жестокие слова сорвались с губ, нутро замерло в ожидании, что вот – сейчас! – она испугается и заплачет. Будто бы этот миг мог поменять и перечеркнуть прошлое! Если бы Фьенна испугалась, если бы самовольно не пошла на те переговоры…

И понял, что просчитался, почувствовав тонкий комариный укус в районе шеи.

Тело предало, переставая слушаться.

Глава 10. День первый

Взвинченная, я снежным вихрем залетела в спальню и с силой хлопнула дверью. Той дозы снотворного и жаропонижающего, которую я всадила в наглого раба, должно хватить на половину суток, но меня все равно потряхивало. Спасла на свою голову! Прав был внутренний голос, зудя, что не нужны мне такие проблемы.

И что теперь делать? Выпроводить надо побыстрее и забыть, как страшный сон.

Отпечаток бесстыжей загребущей лапищи так и горел на ягодице. Мужчина, чье имя так и не выяснила, не ударил, не шлепнул, а просто сжал, причем через ткань и совершенно не больно, но место, которого он коснулся, все равно чувствовалось пылающим ожогом. Так унизительно! Дикарь неотесанный! Я наворачивала круги по спальне, плевалась от злости и негодования, а потом… внезапно успокоилась.