Муассанитовая вдова

Пока измельчала сухой миндаль в кофемолке, пока через мелкое сито смешивала с сахарной пудрой, пока замешивала ганаш из белого шоколада, пока накрывала его пленкой и убирала в холодильник, руки действовали сами по себе, а голова отдыхала.

К обеду подтянулся Льерт, и я почти забыла, как сильно он меня разозлил с утра. Ко всему, он настолько вежливо спросил, может ли использовать пространство подвала для своих нужд, что я растерялась и ответила «да», так и не уточнив, что он собирается делать. Наливая в тарелку суп из мяса куропатки, я думала переспросить, а потом мысленно махнула рукой.

Да какая мне разница? Хоть оргии пускай устраивает, лишь бы больше не рассказывал, что женщина должна зависеть от мужчины.

Пока я соединяла миндальные половинки с молочно-белой прослойкой, Льерт умудрился поглотить тройную порцию еды, вновь перемыл всю посуду и уточнил, есть ли у меня для него дела. Пожала плечами. Какие дела для того, кто недавно пришел в себя? Напомнила, чтобы он не выходил из дома, и, собственно, на этом все требования закончились.

Не зная, когда точно вернусь, приготовила легкий ужин для временного гостя, разложила макаруны по многочисленным коробкам и отправилась по заказчикам, которые заждались и вчера начали сбрасывать гневные сообщения на коммуникатор. Несмотря на то что солнце уже клонилось к горизонту, на улице было ужасно душно. Наличка у меня закончилась, и вместо аренды скутера или велосипеда пришлось пешком идти несколько кварталов. Вернулась я настолько вымотанной, что лишь махнула рукой Льерту и рухнула в постель.

Леста оказалась вежливой, уравновешенной и воспитанной, как цваргиня аристократической ветви, прекрасно контролирующая эмоциональный фон, практически мгновенно нейтрализуя слишком яркие и резонансные бета-колебания. Но при этом с совершенно иными взглядами на жизнь. Очевидно, за завтраком я поднял болезненную для нее тему, однако она на удивление быстро успокоилась или – готов поклясться – заставила себя успокоиться.

Исподтишка понаблюдав, что и как она делает по дому, я взял на себя стирку и сушку вещей, общую уборку и прочие мелочи, оставив ей то единственное, от чего она получала удовольствие, – готовку. Тут даже рога не пришлось подключать, чтобы почувствовать, как она обрадовалась, удалившись на кухню.

Работа по дому практически полностью совпадала с делами, которые приходилось выполнять, будучи дежурным на «Сверхновой».