Муха в самолете

Вот только наш мастер и мог до гайки дотянуться, у всех остальных ничего не получается…

– Правда, забавная история?

Я кивнула и постаралась выдавить из себя смешок, но Раиса Ивановна, похоже, обладала взором орла и интуицией лисы.

– Да-а уж, – протянула она, – вижу, не по вкусу вам мой рассказ пришелся. Ладно, давайте фото посмотрим.

Слегка согнутыми артритными пальцами старуха открыла бархатную обложку и сообщила:

– Это я.

– Какая вы были красавица! – воскликнула я и тут же схватила себя за язык. Сейчас норовистая бабушка вообще откажется болтать с плохо воспитанной корреспонденткой.

Что значит «вы были красавица»? А сейчас, значит, Баба Яга?

Но Раиса Ивановна удовлетворенно кивнула.

– Тут недавно Гурченко по телевизору выступала, и давай хвастаться, дескать, талия у нее была пятьдесят восемь сантиметров, самая что ни на есть стройная женщина страны Советов. Послушала я ее да выключила дурацкий громкоговорильник, у меня-то объемы были восемьдесят восемь, пятьдесят два, восемьдесят восемь.

Эх, не проводили в мою молодость конкурсы красоты, иначе стала бы я победительницей на всех. Да уж! Спасибо Луизке, вывезла меня из деревни. Хотя, если разобраться, что в кладовой чахнуть, что в коровнике топтаться, разницы особой нет. Не всем же так повезет, как Луизке.

– Простите, вы о ком сейчас говорите? – тихонько спросила я.

Раиса Ивановна выпрямилась:

– Сестра моя сводная, Луиза Иосифовна, у нас мать одна, а отцы разные. Вернее, у меня-то отец был плохенький, завалященький, но законный, Иван Петрович.

А у Луизки никого в метрике, нагуляла ее маменька, неизвестно от кого родила. И ведь как жизнь повернулась. Где она? Ага, гляньте и скажите, кто из нас лучше был?

Я уставилась на фотографию молодой, тощей девчонки в ситцевом платье, туго обтягивающем то место, где у женщин бывает бюст. Мелкие кудряшки волос, ротик маленький, аккуратно нарисованный, выглядит кукольным. Да и фигура у девицы не особо замечательная, талии, несмотря на худобу, практически нет, из-под подола торчат не слишком прямые ноги.

– Это Луизка, – сообщила Раиса Ивановна. – Ну как, хороша была?"

"– Не хочу вас обидеть, но Луизу Иосифовну трудно назвать прекрасной, – осторожно ответила я.

Раиса Ивановна расцвела в самой счастливой улыбке.

– Да уж, слушай, чего расскажу. Ничем Луизка не вышла – ни умом, ни внешностью, зато уродилась счастливая.

Из уст пожилой женщины полился плавный рассказ, я подперла голову руками.