Свет под портиком позволил мне разглядеть блестящий от дождя зеленый корпус, и я опять сразу узнала машину: двухместный закрытый автомобиль с откидным верхом Мерсии Перриш. А желтая машина еще не вернулась!
После этого я долго стояла у окна с забытой сигаретой в руке. Потом взглянула на часы — 4.20 утра.
Сначала Пенелопа Хаднатт, потом Мерсия Перриш умчались на машинах среди ночи неизвестно куда. И вдобавок — кто-то пробрался ко мне в комнату. Определенно в Вентворте творилось что-то из ряда вон выходящее!
Я докурила сигарету, погасила окурок, вернулась в постель и, как ни странно, заснула.
Где-то задребезжал звонок. Он-то и разбудил меня. Я открыла глаза и посмотрела на кровать Грейс — она была пуста. Грейс Хау так и не вернулась домой.
Полагаю, большинство людей не усмотрели бы ничего из ряда вон выходящего в том, что девушка из колледжа пробыла где-то всю ночь. Но в Вентворте, с его железной дисциплиной, о подобных случаях и не слыхали. Виновницу ждало суровое наказание.
Глядя на несмятую постель Грейс, я подумала, что
у нее вчера было странное настроение и, возможно, она угодила в какую-то скверную историю...
Но затем, когда я перебирала в памяти события вечера, мне пришла в голову другая мысль: во всех поступках и словах Грейс было что-то прощальное. Просила меня опустить письма, завела необычный для нее разговор о Джерри, наконец, она поцеловала меня, чего не делала никогда раньше,— как будто уезжала навсегда... Кроме того, еще этот морской офицер, .
автор загадочных писем. Почему они уехали вместе?
Тут я ощутила прилив жгучего любопытства. Все наводило на мысль о тайном бегстве с возлюбленным. Пока я одевалась, это предположение казалось мне все более и более резонным. Оно объясняло многое из того, что вчера еще казалось совершенно непонятным.
Грейс пришла в страшное волнение, получив последнее письмо. Впервые в жизни накрасилась. И она обрушилась на Норму с уверенностью человека, задумавшего нечто романтичное и эффектное.
Становился понятным и еще один удивительный эпизод — сцена между Г рейс и Робертом Хаднаттом в фойе театра. Это было как раз в ее стиле — разыграть мелодраматическую сцену прощания с прежним возлюбленным, перед тем как сбежать с новым. А зная Хаднатта, легко было представить себе, как подобная сцена в столь многолюдном месте смутила его, заставив наговорить бог знает что!"
"Я поспешила к завтраку, восхищенная своими способностями к дедукции.
