Мурка (СИ)

Странный мундир из тонкого сукна в цвет фуражке, «спортивного» фасона и со стоячим воротником. На груди пара нашивных карман с одномысковыми клапанами. Ботинки кожаные, черные, с высокой шнуровкой. Ну и перчатки из трикотажа темно-коричневые.

Если б у меня были силы, я бы рассмеялся в голос, до того комично смотрелась вся ситуация. Вы, братцы, случаем не музей МВД ограбили? Или в театре костюмы взяли? Там такого добра полно. На одном из служак форма оказалась натянута, как на барабане. Второй худой.

— Вставай давай, бандюган! — зарычал здоровяк с ухмыляющейся рожей.

— Бросили его подельнички, а, Иван? Сейчас ты нам своих дружков и сдашь, козел безрогий!

Я не сопротивлялся, поднялся с помощью одного из своих новых знакомых. Правда, сразу плавно опустился обратно на пол. Ноги не слушались, как две вареные макаронины.

— Погодь, Микола, хай очухается, его, по ходу, хотели свои же притюкнуть! — подключился старший, помимо худобы выделявшийся орлиным носом.

Я ничего не ответил, только переваривал, что остался целехонек, никаких видимых травм у меня нет, вроде, и даже вполне сижу на полу.

Только мутит слегка, как будто здорово переборщил с выпивкой накануне, голова кругом. И самую малость смущает происходящее.

— Так ты, значит, в отказ?! — скривился пухлыми губами-пельменями здоровяк Микола. — Ниче, мы тебе такой багаж состряпаем!

Ему бы вместо постовой команды идти в... Стоп! Откуда у меня все эти воспоминания? Какая еще постовая команда?! И почему я такой мелкий, даже на фоне не самого крупного Ивана? И этот ресторан — совсем не то место склад, где меня грохнул бывший друг! И кто вся эта куча застывшего и глазеющего на нас народа.

«Дубинушку», кстати, исполняла певица на сцене, сейчас эта мадам стояла, перепуганная до смерти, макияж потек из-за слез, тушь оставила две черные борозды на щеках. Ее сценический образ под стать всему этому маскараду — платье сверкало стразами, прическа, смахивающая на современный «боб», только с резкими линиями.

— Колоться будем, а, баклан? — Микола положил мне руку на плечо, стиснул, с деланным участием заглядывая в глаза.

Дури в нем было предостаточно, и пахло от него приторно чесноком.

Ясно... кома, судя по всему, возможно, это медикаментозный сон. Значит, меня успели доставить в больничку, и анестезиолог сотворил «чудеса» с моим мозгом, накачав химией. Реалистичный, правда, сон получался... мда.

Я осмотрел себя в этом сне. Воображение рисовало потертый пиджак-мешок серого цвета, явно с чужого плеча.