Мурка (СИ)

— Передай Иосифу Викентьевичу, что мы поймали опасного контра, и времени мы потратим столько, сколько понадобится, — Иван не купился на первозданную красоту милашки, проявил должную твердость. — Если что-то не нравится, пусть жалуется в Москву, а там его самого на контрреволюционные взгляды проверят!

Девчонка смутилась, покраснела и явно растерялась, видно, не ждала, что милиционер вот запросто отклонит ее просьбу. Тем более, вроде как, особые договоренности есть. А как только услышала про контрреволюцию, так вовсе испугалась.

Развернувшись, зашагала прочь, но при этом не забывала вилять тугими бедрами.

Я вдруг захотел попытаться ее силой мысли задержать — ну раз мой сон, то пусть красотка еще своей филейной частью повиляет... мне не жалко. Редко сейчас увидишь настоящую женскую красоту, а девчонка-то натуральная, без силиконов и прочей химической дряни. Хм, если здесь все девчонки такие, неудивительно, что мне, пусть даже я вот такой хиляк-пацаненок, захотелось подарить золото одной из таких красоток.

Но фокус с «магией мысли» не прошел, так себе из меня Гудини — официантка удивительно быстро продвигалась на своих каблучках в другой конец зала. Я остался один на один с двумя надоедливыми ментами, чье внимание уже напрягало. Какого лешего они прикопались? Ах, да... я ж тут придумал, что ограбил ювелирную лавку, не жили спокойно, нечего и начинать.

— Чистый, — буркнул Микола, закончив обыск.

— Поднимай его! Ты арестован! Будет тебе твоя бесовка Лизавета в ссылку письма писать, на Колыму!

В отличие от некой Мурки, Лизавету я сразу вспомнил.

Всплыл образ миловидной девчонки в красивом платье, не таком роскошном, как у певицы или давно испарившихся дамочек из ресторана, но безукоризненного фасона. Блондинка с голубыми глазами, явно благородного происхождения. Такие дамы были не в почёте у устанавливающейся советской власти. Опа... я даже время вспомнил — на дворе 1920-й год.

А вот ответ Миколы на вопрос старшего мента мне совсем не понравился.

— Может, заведём его в подворотню — и того? — он бережно погладил свой наган, продолжая ухмыляться и щурить глазки.

— На такого и пулю потратить не жалко, а подвал у нас забит подобными хмырями, держать негде.

Больше удивляло, что весь этот разговор шел в присутствии свидетелей. Угрозы Микола произносил даже погромче, так, чтобы окружающие расслышали. Одна дамочка преклонных лет, весом под полтора центнера, заслышав высказывания Миколы, закатила глаза и едва в обморок не завалилась.