При этом он фыркал и подбадривал себя громкими криками:
— Да! Да! Как ураган! Как фонтан Левиафана! Как отец слонов, сносящий лес! Да! Так кончает Ян Олифант!
Он издал последний вопль, слез с Аннеты и упал рядом с ней на песок.
Аннета встала, поправила юбки и презрительно посмотрела на него.
— Скорее пузыри золотой рыбки, чем фонтан кита, — сказала она, ушла на дюну и снова села рядом с Ханной. Шлюпка с «Серафима» была уже возле берега, ее весла поднимались и опускались, перенося шлюпку с одного гребня на другой.
— Видишь мужчин на корме? — вдруг оживилась Ханна.
Аннета заслонила глаза рукой.
— Ja, их двое.
— Вон тот. — Ханна показала на человека на корме. — Он тем вечером был с Генри Кортни. Они с одного корабля, это точно.
Рослый встал и отдал приказ гребцам.
Гребцы одновременно подняли весла и держали их в воздухе, как кавалеристы — копья. Лодка скользнула по песку и остановилась на сухом высоком месте.
— Здоровый, сволочь, — заметила Аннета.
— Это точно он.
Они смотрели, как капитан Андерсон и Большой Дэниел вылезают из шлюпки и идут по тропе к поселку.
— Пойду поговорю с матросами, — вызвалась Аннета. — Узнаю, с какого корабля наш человек и точно ли он сын пирата Фрэнки.
Ханна и Ян Олифант смотрели, как она идет по песку к шлюпке. Моряки заметили ее и принялись смеяться и в ожидании подталкивать друг друга.
— Награду для всех нас должна получить Аннета, — сказала Ханна сыну.
— Ja. Я думал то же самое. Платить будет ее приятель.
Они наблюдали, как Аннета смеется и болтает с моряками. Потом она кивнула и повела одного из них в небольшую рощу темно-зеленых молочных деревьев выше по берегу.
— Какую долю ты ей пообещала? — спросил Ян Олифант.
— Половину.
— Половину? — Его поразила такая расточительность. — Это слишком много.
Первый матрос показался из-за деревьев, завязывая веревку, державшую штаны.
Товарищи иронически приветствовали его, а второй матрос выскочил из лодки и побежал под деревья, сопровождаемый свистом и аплодисментами.
— Да, многовато, — согласилась Ханна. — Она жадная сука. Вот увидишь, обслужит всех этих английских свиней.
— Ja, с меня взяла два гульдена. Жадная сука. Придется от нее избавиться, — философски заметил Ян Олифант.
— Ты прав, сын мой. Так ей и надо. Но пусть сперва получит для нас деньги.
