Она сбила на камнях все четыре копыта и едва хромала.
Том отпустил ее, понимая в глубине души, что ночью львов и гиен ждет пир. Дориана посадили на одну из запасных лошадей и двинулись дальше в прежнем темпе. На третий день запасных лошадей не осталось, только те, на которых они ехали. И когда после короткого полуденного отдыха у мутного источника пришла пора снова садиться верхом, Аболи тихо сказал:
— Мушкеты против целой армии не помогут, а их тяжесть убивает лошадей.
Мушкеты и фляжки с порохом, мешочки с пулями и вообще почти весь багаж бросили, оставив только холодное оружие и мехи с водой.
Том отвернулся, чтобы никто не видел, что он делает, и сунул за пояс под рубашку заряженный пистолет.
Оружие было двуствольное. Со слов Ясмини Том знал, какая участь ждет ее и Дориана, если арабы их схватят. Пистолет предназначался для них, по стволу на каждого.
«Дай мне силы сделать это, когда придет время», — молча молился он.
Хотя они избавились почти от всего груза, в тот же день лишились еще двух лошадей.
Люк, Аболи и Том по очереди бежали рядом со всадниками, держась за кожаную сбрую, чтобы не отставать.
Вечером они впервые увидели преследователей — колонну арабов. Они как раз пересекали одну из гряд холмов, проходящих по этой дикой местности.
А когда оглянулись, увидели в трех лигах за собой облако пыли.
Ночью остановились всего на час и пошли снова при свете звезд, ориентируясь по большому кресту в созвездии Центавра. И хотя двигались всю ночь, и лошади арабов должны были утомиться, на рассвете выяснилось, что расстояние между ними и преследователями не увеличилось.
Облако пыли, в лучах рассвета красное, как кровь, по-прежнему виднелось в трех лигах за ними.
После ночных маршей даже Аболи потерял представление о том, сколько они прошли и где находятся среди этих диких холмов. Вечером они пересекли еще одну гряду холмов, надеясь увидеть внизу реку Лунгу, но их надежды пошли прахом: впереди открылась новая цепь зеленых холмов.
Они пересекали долину между грядами холмов, лошади почти падали, силы и выносливость у всех были на пределе.
Даже Аболи страдал, пытаясь скрыть хромоту, вызванную растяжением сухожилия в колене. Лицо его посерело и покрылось пылью, вся влага выходила с потом, к которому липла пыль. Дориан исхудал, тело под одеждой, казалось, состоит из одних костей, из-под грязной повязки на ране выступила свежая кровь. Ясмини выбивалась из сил, стараясь удержать Дориана в седле. Последняя лошадь спотыкалась под их тяжестью.
