— Стоять! — сказал я достаточно громко, чтобы он услышал, но не слишком громко, чтобы это дошло до чьих-то еще ушей. И сразу же взвел курок винтовки.
Незнакомец хотел было нырнуть в укрытие, но я резко приказал:
— И не пытайся! У тебя нет ни единого шанса.
— Кто ты?
— Бродяга. Конь — мой.
— Думал, он убежал. Не заметил тебя.
Я встал и направился к нему, снова прикрикнув:
— Не дергайся… у моей винтовки легкий спуск.
Он повернулся ко мне — коренастый, грудь что бочка, но лица я не разглядел. Вдруг он вскрикнул:
— Черт побери, ты — Нолан Сэкетт!
— Расстегни оружейный пояс.
— Послушай…
Он мне начал надоедать.
— Это ты послушай. Если надеешься дожить до завтрака, лучше расстегни пояс.
Он потянулся к пряжке, продолжая протестовать.
— Я узнал тебя, Сэкетт. Меня зовут Стив Хукер. Мы встречались в Техасе, и нам незачем ссориться.
— Может так, а может нет.
Оружейный пояс упал на землю, я велел Хукеру сделать несколько шагов назад, подошел, поднял пояс и перекинул его через плечо. Потом взял под уздцы жеребца и пошел позади своего пленника в расщелину.
Лошади паслись там — шесть прекрасных тягловых и две верховые. Чуть дальше, на полянке, окруженной ивами, горел невидимый со скал костер. Я почувствовал запах кофе и вспомнил, что весь день ничего не ел.
Возле костра я рассмотрел задержанного с поличным. Действительно его лицо мне было знакомо. Одно время он работал возницей в компании грузовых перевозок, его выгнали за то, что сбывал налево фураж. В Форт-Гриффине убил дружественного белым индейца.
Наказывать его не стали, но после этого никто не хотел иметь с ним дела.
Я повернул Хукера, связал ему за спиной руки, затем колени и лодыжки и усадил так, чтобы иметь возможность не спускать с него глаз. Потом только расседлал своего коня, подождал, пока тот покатается по траве, тщательно растер его несколькими пучками сухой травы и стреножил поближе к воде, где он мог постись и вволю напиться.
Вынув из седельных сумок кусок бекона, настрогал куски в сковородку и отломил полбуханки захваченного в городе хлеба.
Пока мясо жарилось, налил себе кофе и завел с Хукером ничего не значащий разговор об Индейских Территориях.
— Откуда у тебя лошади? — внезапно спросил я.
— Они мои. Перегоняю их на Запад, чтобы продать в Нью-Мексико.
— История хороша для сопляков. Ни один здравомыслящий человек не станет путешествовать в этих краях в одиночку, да еще с лошадьми. — Я с презрением поглядел на него. — Я ехал с юга.
