Сидя за столиком с такой очаровательной девушкой, я впервые пожалел, что я у меня ничего нет, кроме винчестера, револьверов, пары потрепанных одеял и взятого на время коня. И скорее всего, ничего не будет.
— Я, пожалуй, пойду, — сказала она. — Мистер Лумис рассердится, если узнает, где я засиделась.
— Со мной вам ничто не грозит, — ответил я, — но, мэм, на вашем месте я не доверял бы никому. Есть люди, готовые убить вас лишь за то, что вы знаете о тайне Натана Хьюма.
— Мои дорогие родственнички? Я не строю иллюзий.
— Не только они. Когда дело касается денег либо красивой женщины, доверять можно очень немногим.
— Вам тоже, мистер Сэкетт?
— Меня называют преступником, — ответил я.
Глава 6
Моросило, когда утром Флинч вывел лошадей. Лишь за тополями небо чуть-чуть посветлело. Под ними все еще царила ночь. Я привязал коня около повозки и с винтовкой в руке зашагал к заведению Пио.
В комнате, освещенной свечами, было тепло, повсюду разливался аромат готовящейся на плите еды. Заспанный Лумис уже расположился за столом.
Отодвинув стул, я было собрался устроиться напротив него, но тут торопливо вошла Пенелопа, мне пришлось уступить ей место. Лумис одарил меня темным, гневным взглядом.
Не знаю, почему он злился, то ли решил, что я пытаюсь за ней ухаживать, то ли еще почему. Мне было все равно. Тихо, как призрак, появился Флинч и пристроился на краю стола.
Из кухни с большим блюдом и дымящимся кофейником появилась сеньора. Борясь со сном, мы ели молча. Мне неожиданно вспомнилась вчерашняя собака.
Кто бы ни прятался в глинобитном доме на другой стороне улицы, он сбежал прежде, чем собака его нашла. Кроме меня, никто не заметил, как она, рыча, с поднятой на загривке шерстью, приближалась к дверям. Когда пес, крадучись, вошел внутрь, я встал, перешел улицу и последовал за ним. Он знал меня — обнюхивал, когда я стреноживал коня прошлой ночью и еще не раз подходил днем. Теперь он настороженно изучал пустую комнату.
За стеной оказался шалашик, в котором неизвестный спал и курил сигареты, много сигарет.
Собака с любопытством его обнюхала, затем направилась к низкой каменной ограде, через которую, очевидно, человек ушел.
«Стив Хукер?» — мелькнула у меня мысль.
Когда мы вышли из кафе, еще не рассвело. Было прохладно, накрапывал дождь. Мои спутники устроились в старой скрипучей повозке. Флинч взял вожжи и тронул лошадей.
Я уже садился в седло, когда подошел Пио.
— Не нравится мне все это, амиго, — сказал он. — По-моему, сеньориту ожидают злоключения.
