Разница небольшая, но все же есть, и ехать будет намного легче.
— Нам нужно в Ромеро, — упрямо настаивал Лумис. — Я рассчитывал пополнить там припасы.
— Если знаете, где спрятано золото; — посоветовал я, — отправляйтесь прямо туда и как можно быстрее. Скоро к сокровищу кинутся толпы алчущих. Кто-то ведь заплатил парням, поджидавшим нас в засаде. Их могли нанять Карнсы, или кто-то другой. На вашем месте я поторопился бы попасть к золоту первым…
Мои слова его утихомирили. Лумису хотелось заполучить клад, страшно хотелось.
Через минуту он произнес:
— Ладно, ведите нас.
Мы отправились дальше по той же тропе, по которой шли раньше. Местность была открытой и пустынной. Небольшие холмы, которые едва ли можно было назвать холмами, переходили один в другой, но все же представляли кое-какое укрытие. Путешествовать незаметно для меня не проблема — занимался этим почти всю жизнь.
Вскоре я выехал на чисто выметенную ветром скальную поверхность. Неподалеку на берегах ручья валялось немного сушняка для костра. Здесь мы и разбили лагерь.
Для ночевки было рановато, однако я знал, что делал.
Мы разожгли небольшой костер, сварили кофе и поужинали. Вокруг костра я расчистил землю, чтобы не занялась трава, потом добавил несколько толстых веток, которые будут долго и медленно гореть. Я даже соорудил из них пирамидку над огнем: когда верхние концы сгорят, ветки упадут в костер, добавив ему топлива.
С наступлением ночи я отвел всех в темноту. Мы потуже затянули снаряжение, чтобы производить меньше шума, и двинулись в путь, оставив позади полыхающий костер.
Я так ловко его устроил, что он будет гореть и дымить даже после восхода солнца, а к тому времени наш маленький караван уйдет далеко. Миновав скалы, мы углубились в поросшие травой дюны. Подвижный песок быстро затягивал следы повозки.
Вокруг простиралась пустыня с редкими песчаными барханами, которые походили на дюны. Весь день даже с наступлением темноты мы ехали на север параллельно ручью, держась подальше от его берега. Наконец за полночь наткнулись на неглубокую топкую впадину посреди низких холмов, окруженную кустарником.
Там мы остановились, проведя остаток ночи без огня.
Я натянул мокасины, вернулся назад по следам повозки и припорошил их песком и пылью. Затем сел на коня, нашел в кустарнике, футах в ста от лагеря, ровную, травянистую и сухую площадку, отпустил коня пастись, а сам улегся спать. Подойти ко мне незаметно было невозможно, размокшая земля не скроет шагов, да и мой мустанг сразу почует чужого.
