Мутанты

Под вечер Мыкола заглянул в ночной клуб, настоящим содержателем которого, по некоторым сведениям, был глава районной администрации Пухнаренков, хотя он публично отрицал такой факт. Родственники сказали, Любка Когут устроилась туда дояркой – бычков доить, которые быстро пристрастились к модному европейскому отдыху. Ночным это заведение называлось формально, поскольку работало круглосуточно, и даже, напротив, в темное время суток жизнь здесь шла на спад, поскольку у контрабандистов начиналась трудовая деятельность.

Николай Семенович мыслил расспросить Любку о мутанте и в тот же час уйти, однако «доярка» была занята – работала на подиуме с «доильным аппаратом», то есть с шестом. Да так увлекательно, что он невольно залюбовался: арабский плен не прошел даром.

Только испытывал он не обычное влечение к голой девке, какое бывает у полуголодных, похотливых мужиков, а ощущал, как от ее танца вливается внутрь некая неистовая сила, с физическим треском расширяющая заячью грудную клетку до ширины волчьей!

Было, было в Любке что-то, отчего жаждали ее мужики, и не только хохлы и москали, но и арабские зажравшиеся шейхи! Говорят, ее несколько раз перепродавали, и цены всегда росли на порядок.

А тут еще украинского таможенника заметили контрабандисты и чуть ли не в драку за столики потянули. Он присел к знакомым бизнесменам из Брянска, рюмку с ними выпил, с кем-то поговорил, кому-то что-то посулил, но все как во сне – до чего притягательной оказалась Любка. Он словно и не замечал ее обнаженных телес, наряженных в бикини!

Брянские волки это заметили, предупредили:

– Новенькая, не обломали еще.

Не обслуживает.

– Спорим, обслужит? – предложил Волков, подразумевая совершенно иное, нежели они.

– Тебя – может быть, – серьезно согласились те, явно желая потрафить таможеннику.

Тут сеанс закончился, и Мыкола заскочил на подиум, накинул покрывало на плечи Любке и повел ее в помещение, гордо называемое грим-уборной, хотя здесь гримом почти не пахло.

– Что это с тобой, Николай Семенович? – заворковала Любка, обдавая его густым ароматом трудового пота.

 – Какой-то ты сегодня целеустремленный…

До порабощения Любовь Когут училась на отделении психологии в педвузе Харькова и, вероятно, с тех пор еще владела основами физиономистики.

Волков усадил танцовщицу в канапе, сам пристроился напротив, придвинув кухонную табуретку, и, поражаясь своей решительности, с ходу потребовал:

– Расскажи мне все, как встречалась с мутантом. Все подробно.