Музей смерти

Он не был приклеен, держался на скобе. – Снимаем по одному и относим к плите. А там я разберусь. Но только думай, прежде чем снять. Нас интересуют в первую очередь изделия православного характера, которые гармонично сочетаются с нашей плитой. Мальтийские кресты игнорируем, симуляции и имитации – тоже…

На отдельных изделиях выделялся распятый Спаситель – мы пришли к выводу, что это тоже чересчур для захоронения. «Будем проще», – бормотала Варвара, тыча пальцем в бронзовый крест с перекладиной. Я встал на цыпочки, аккуратно снял его, отнес к плите.

Первое действие в театре абсурда, хорошо, что никто из знакомых этого не видел! Римма Казаченко обхохоталась бы. А если учесть, что я это сам предложил…

Я не узнавал Варвару. Девушка изменилась – лицо окаменело, охладели глаза. Движения становились плавными, замедлялись. Она перестала разговаривать, общалась со мной только знаками. А у меня решительно пропало желание что-то у нее выспрашивать, особенно язвить. Я пристроил крест на плиту, поспешил отступить в тень.

Неужели мне передавалась эта мистическая лихорадка? Варвара затаила дыхание, положила руку на плиту. Потом на крест. Потом опять на плиту. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, она не шевелилась. Но вроде дышала. Поводила рукой по плите, провела пальцем по углублениям в камне. Раздался шумный вздох, она шевельнулась.

– Следующий. Не то…

Кто бы сомневался! Я потащил крест обратно на лестницу, выворачивал руку, пристраивая его на место. Снял другой крест – самый банальный, из двух перекладин, с удлиненной нижней частью, поволок на другой конец зала.

Мелькнула мысль: ты вовсе не Иисус, несущий свой крест…

– Почему так долго? – зашипела Варвара, отбирая у меня изделие. – Давай, сама справлюсь…"

"Снова таинственные манипуляции, при этом она что-то бормотала, словно накладывала заклятье, поглаживала крест. Снова ничего не происходило. Варвара начинала раздражаться, фыркала, критиковала меня за неумение быстро передвигаться. На этот раз я снял ей сразу три креста, принес в охапке.

Она возмущалась, что так их можно повредить, оцарапать, разбить! Я сидел на корточках, как таджик на перекуре, размышлял о причинах и свойствах простого человеческого невежества (если не сказать, мракобесия). Она положила на пол «отработанный» крест, подтянула к себе следующий – массивный, чугунный. Через пару минут, скрипя зубами, стащила его с плиты, взялась за деревянный – явно дубовый, с наклонной перекладиной.