– Что произошло?
– Случилась беда! Цыгане… Они украли Арончика… Увели с собой…
Она зарыдала.
– Когда это случилось? – взволнованно спросил Кфир.
– Три дня назад. Отец пытался вернуть его своими заклятьями, но они не помогли. Он даже летал за ними, хотя в последнее время стал настолько слаб, что избегает полетов… Их табор идет в Египет, отец видел Арончика, он сидел на телеге и играл с цыганскими детьми… Но отец не смог ничего сделать, магическая сила почти покинула его. Он кружил над обозом, каркал, но когда они стали бросаться камнями, вынужден был улететь…
Зуса бросилась на колени.
– Заклинаю тебя, Кфир, помоги! Ведь это же твой сын!
– Тише, тише…
Кфир поднял женщину, оглянулся – не слышит ли кто-нибудь. Но ни Леа, ни Шмуэля, ни других слуг видно не было.
– Ты можешь его вернуть, так сделай это!
– Хорошо, я постараюсь…
Он коснулся перстня, потер его – сначала легко, потом сильнее… Все напрасно, тот не отзывался. Металл был холоден, камень не светился внутренним огнем, и лев оставался безжизненным.
– Успокойся и иди домой. Все будет в порядке, – сказал Кфир.
Лицо Зусы озарилось надеждой.
– Правда?!
– Конечно, правда. – Кфир смотрел в окно, за которым ярко светило солнце. – Сегодня к вечеру он будет дома. Может быть, завтра…
– Спасибо! Спасибо, Кфир!
– Кстати, а что с Деборой? – вроде бы невзначай поинтересовался он.
Зуса потупилась.
– После того как я ее выгнала, она не могла найти работу. Служанку чернокнижника все прогоняли прочь. А в лупанарий приняли… Я виновата в том, что она стала блудницей.
И теперь мне предстоит за вину расплачиваться потерей сына…
– Невиноватых людей нет, – сказал Кфир. – И все мы расплачиваемся друг за друга. Иди домой и жди.
После ухода Зусы Кфир еще несколько раз пытался прибегнуть к помощи перстня, но ничего не выходило. Он не мог понять, в чем дело.
– Когда начал игру, нельзя менять правила, – вдруг раздался в ушах странный голос – словно его издавала вибрирующая басовая струна.
Кфир весь покрылся холодным потом, осмотрелся.
В комнате никого не было.
– Какую игру? Какие правила? – еле вымолвил он.
– Разве не ты просил переводить твои беды на других? – раздался тот же голос.
– Я, – против воли ответил Кфир. Он хотел промолчать, но язык повернулся сам собой.
– И тебе было все равно – на кого?
– Тогда да…
– Тебе и сейчас все равно! – удаляющийся смех напомнил звук горного обвала, растворившийся вдали.
Кфир опустился в мягкое кожаное кресло. Некоторое время он сидел неподвижно.
