Теперь люди собирались на улицах – сначала маленькой группкой, которая быстро разрасталась, и каждый высказывал свои обиды и предъявлял претензии к лекарю, чьими услугами все пользовались много лет.
«Лечил мою жену от грудной жабы, но через два года она все равно померла…»
«А у соседа засохла раненая рука, хотя он наложил свои заклинания…»
«У него совсем не праведные заклинания, скорей от нечистых сил…»
«Это верно, он чернокнижник!»
«Говорят, он живет уже двести лет, семь его жен умерли от старости…»
«И он превращается в ворона! Вся улица видела, как он прилетел домой, раненный стрелой!»
«Ночами он бродит по некрополю и достает из склепов тела умерших для своего колдовства…»
Но основную долю масла подлил в разгорающийся огонь недовольства раввин Гамлиэль, который прямо во время службы обвинил Мар-Самуила в том, что, взявшись лечить его племянника, чернокнижник умышленно погубил молодого человека! «Души погубленных служителем зла праведников взывают к нам о справедливом возмездии!» – воскликнул он напоследок.
И паства в праведном гневе бросилась творить возмездие.
Справедливость толпы известна. Вооружившись палками, камнями, кольями и факелами, разрастаясь, как глиняный ком, она устремилась к маленькому саманному дому у Нижних ворот, угрожающе забурлила на узкой улочке, взорвалась дикими криками… В окна полетели камни, брызнули осколки слюдяных пластин, потом самые активные начали бить ногами в дверь, лезть через забор во двор, где многие из погромщиков когда-то дожидались желанного исцеления.
Скамьей и табуреткой выбили пустые рамы, кто-то полез в дом, кто-то громил веранду…"
"Мар-Самуил, умиротворяюще подняв руки, вышел навстречу, но слушать его никто не стал: толпа яростно заревела и обрушила на чернокнижника град камней. С разбитой головой он едва успел забежать обратно, вытирая кровь с лица и задыхаясь, тяжело поднялся к себе. Тем временем в зияющие оконные дыры полетели факелы. Огонь, треща, находил себе пищу и разрастался. Толпа завороженно смотрела, как языки голодного пламени стали вырываться наружу, столб едкого черного дыма, клубясь, поднимался вверх.
И тут из разбитого окна второго этажа вылетел ворон.
«Вот колдун!»
«Превратился!»
«Бей его!»
Тяжело взмахивая крыльями, ворон неуверенно полетел в одну сторону, но, сделав полукруг, неожиданно направился в другую – к Верхнему городу. Летел низко и с явным трудом, создавалось впечатление, что он вот-вот упадет. Толпа с криками рванулась следом, швыряя камни и палки.
