Муж и жена - одна сатана

Не скажу, что ты прямо прелесть, но и всякой гадостью тебя назвать язык не поворачивается. И вообще, помоги сесть. Я в порядке, только болит сильно. А я, знаешь ли, боль терпеть не могу.

— Не могу не сказать, что последнее меня радует. Так проблема только в боли? Почему ты раньше не сказала...

— И что бы ты сделал? Переквалифицировался бы в лекаря?

— Наверное, вытянул бы твою боль. Если ты вдруг не знаешь, то некроманты в этом специалисты.

— Иногда мне кажется, что некроманты — специалисты во всем.

Я прикрыла глаза. Подрались, чуть не умерли, посмеялись. Не знаю как Оден, но я чувствовала просто дичайшую усталость. Или во всем виноваты мои раны. А потом Оден положил мне руку прямо на рану на ноге, и я почувствовала, как пульсирующая боль сменяется прохладой и попробовала отстраниться:

— Тише, рана глубокая. Будь он поменьше, ты бы вообще ничего не ощутила. Должно быть легче, да? — Оден убрал руку, и я действительно поняла, что никакой боли нет в помине.

— Ух, отлично, — обрадовалась я, попытавшись встать.

— Не смей! Я забрал боль, но это не значит, что твои раны затянулись. Поэтому тебе придется полежать неподвижно. А я пока займусь нашими бравыми ребятами.

— Я замерзну, лежа тут без дела, так бы хоть подвигалась, согрелась, да шея затечет от такого лежания, — возмутилась я, попутно выискивая еще какие-нибудь дурацкие причины, чтобы уже начать что-то делать. Например, допросить солдат. Или того, мага, что остался в живых.

Оден хмыкнул, сбросил с себя плащ, укрыл меня им, потом снял с себя камзол, свернул его и положил мне под голову.

— Еще пожелания будут?

Я чуть не ляпнула, что не отказалась бы поесть, но вовремя вспомнила наш разговор. Ладно, так уж и быть, позволю Одену доделать оставшуюся работу — допросить наших врагов.

Помню, как-то Ксантос говорил мне, что есть вещи, которые о других людях знать не стоит. Особенно о близких людях. Я тогда посмеялась и ответила, что приму близкого человека любым.

Столько времени прошло с того разговора! Нет, даже сейчас, видя, как Оден безжалостно пытает врагов, как неоправданно жесток, как брызги чужой крови появляются на его лице и плаще, я все еще принимала Одена таким, какой он есть. Но не могу сказать, что это далось мне легко.

Я не нежная барышня, не аристократка, что ни разу не видела крови. Я прошла несколько войн с другими королевствами, не единожды участвовала в битвах, мне приходилось сжигать живьем.