Муж и жена - одна сатана

Но Оден никогда бы не сказал, что-то такое только из желания показать, что я ему принадлежу, или для того, чтобы показать свою значимость и главенство. Не тот тип мужчины, точно не тот. Мысли прыгали как зайцы — тонкие и толстые, белые и серые, но очень-очень быстрые. Тогда что это было? Признание в любви или признание в дружбе? Симпатии? И что, если это признание в любви? Мне надо признаться в ответ? Я, конечно, Одена пока не люблю, но и лишаться общения с ним не желаю.

Я пока думала, так голова разболелась. Да еще и усталость примешалась.

Конечно, Оден снял боль, за что ему большое спасибо, но мое состояние оставляло желать лучшего. Хотя и сам Оден навряд ли был полностью здоров: ему сильно досталось из-за того, что рядом были кости родителя.

Оден смотрел на меня очень внимательно, не пряча чуть горькую, чуть злую и чуть нежную ухмылку. Наверное, надо было как-то отреагировать на его слова. Сказать, что я рада быть для него драгоценной женщиной или еще какую-то глупость. Но слова не слетали с языка, упорно противясь тому, чтобы выстроиться в связное предложение.

А потому я...

Просто уснула. На руках Одена было тепло, держал он меня аккуратно, словно я не боевой маг, а какая-то принцесса. Все остальное я слышала как сквозь марево.

— Игнис, ты в порядке? Давай вот так, аккуратненько... — Оден укутал меня в свой плащ и взял на руки. — И где этот чертов конь, когда он так нужен? Эй, прекрати дожевывать чужие кости и помоги своей хозяйке.

Очнулась я уже в своей кровати в столичном особняке.

Ранение было не таким уж серьезным, чтобы я столько проспала, но висевший рядом с головой амулет естественного восстановления разрешил вопросы. Эта очень полезная штука, которая погружала человека в сон до тех пор, пока его физическое состояние не становилось удовлетворительным. Теперь бы понять, сколько я проспала. Влетевший в мою спальню Оден был все еще в грязной одежде, изодранной и запачканной во время сражения. Вот и хорошо, значит, времени прошло всего ничего.

Вот теперь я узнавала своего мужа: немного ироничного, заботливого и легкого на подъем.

Но и в том Одене — серьезном, безжалостном и непримиримом — было свое очарование. Пожалуй, будь я влюбчивой девицей, давно бы пала к его ногам. А так я только присела на кровати, схватила Одена за рубаху, притянув к себе, и поцеловала.

Да, я не могла дать ответ в отношении своих чувств. Не могла назвать Одена драгоценным. Не потому что ничего не чувствовала к нему, у меня бы язык отсох говорить такие вещи.