Муж напрокат

Я не вняла ее советам, и теперь вместо меня в кабинет Мастерса двигалась только пустота на каблуках.

Я изо всех сил старалась держать спину ровно, гордо задирала подбородок, но плечи сами собой опускались. Когда я вышла из туалета после столкновения с Карен, то схватила бумаги для нотариуса и трусливо сбежала из офиса. Я не хотела видеть победного шествия невесты Колина с ее семейством. Не хотела этих взглядов победителя на растерзанную меня. Мне было достаточно той порции горечи, которую я с лихвой хлебнула в дамской комнате.

И предстояло хлебнуть еще больше, потому что впереди меня ждала непростая встреча.

Полдня, пока Колин был занят, я то и дело прокручивала предстоящий разговор. И все варианты заканчивались одинаково: я срывалась и рассказывала ему об истинной причине разрыва. А он тут же обнимал меня и просил не беспокоиться о Карен. Но я волновалась не за нее, а за детей. Я представляла себе, на что способна женщина, которая любит и ревнует, пускай даже она и пыталась меня убедить в отсутствии чувств, я видела их в ее глазах каждый раз, когда Колин оказывался рядом.

А если она еще и подпитывалась надеждой в течение такого длительного срока, то мне даже представить страшно, на что Карен была способна в такой ситуации. Я выбрала самый болезненный и наиболее надежный способ разговора: истерику. То, что ненавидят все мужчины и соглашаются со всем, только бы заткнуть визжащую женщину.

Я подошла к кабинету Колина. Джун, вероятно, уже ушла, ее место пустовало, так что эта сплетница ничего не услышит.

Для надежности я прикрыла дверь в приемную и подошла к двери Колина. Зажмурилась и тихо прошептала:

― Прости, родной, ― а потом открыла дверь.

Колин вскочил с кресла и пошел мне навстречу.

― Милая, я так соскучился!

Он даже не дал мне и слова вставить, тут же набросившись на мои губы. Захлопнул дверь за моей спиной и закрыл ее на замок. Я хотела сопротивляться, но не могла. Еще минуточку почувствоать его. Мгновение на то, чтобы сжимать его плечи и растворяться в его вкусе.

Слышать сдержанные стоны и наслаждаться его жадными руками и неистовыми поцелуями. Совсем чуть-чуть, чтобы заполнить до краев сосуд по имени «Колин» в моей памяти. Отметить то, как он нетерпеливо задирает подол моего платья, как проверяет, готова ли я его принять. И я готова. Всегда готова, мой хороший. И всегда буду.

Я лихрадочно расстегивала его идеально выглаженные брюки, отвечала на хаотичные поцелуи.