Муж напрокат

― Колин не появлялся?

― Нет, ― ответила и сама услышала обиду в своем голосе. ― Как будто меня никогда не было.

― Лана, разве нам нужен такой мужчина, который сам не может определиться с избранницей?

― А вдруг у него и правда будут какие-то проблемы из-за этого? Он же столько сил вкладывает в свой бизнес, так много работает.

― Ох, девочка моя, ― мама покачала головой. ― А ты все ищешь оправдания мужской безответственности. Такое ощущение, что тебя воспитывала не я.

― Мам, я люблю его, ― сказала срывающимся голосом.

― Это пройдет, детка.

― А если не пройдет?

― Всегда проходит. Нужно время.

― Мам, как думаешь, он никогда-никогда больше не позвонит и не приедет?

― Не знаю, Лана. Все зависит от него. А ты хочешь, чтобы пришел?

― Конечно хочу!

― Не кипятись. И вытри слезы, дорогая, ― мама остановилась и посмотрела на меня внимательно. ― Ты готова принять его при тех условиях, в которых вы встречались? С беременной невестой?

Я не знала, на что была готова, только бы увидеть его, снова почувствовать его силу и тепло его тела.

Услышать, как он шепчет о любви и сжимает меня в крепких объятиях. При такой жажде дополнительные условия как-то отходили на второй план. Я чувствовала себя инфантильной, не способной на взрослые поступки девицей, которая не несет за них ответственности. Но теперь, расставшись с Колином, я в полной мере ощутила весь ужас от этого события. Всю боль и горечь, которые пришли с одиночеством.

Когда я ушла из офиса Колина, остаток дня прожила, как робот.

Двигалась на автомате, с детьми разговаривала только по делу. Они, чувствуя мое состояние, стрались лишний раз меня не беспокоить. Ночь прошла в слезах. Я кричала в подушку и драла ее ногтями, умирала внутри с каждой минутой все сильнее. Через неделю наступил ступор. Я перестала чувствовать что-либо вообще. Как будто из меня за ночь высосали все эмоции разом. На второй неделе я была полна решимости забыть его и двигаться дальше. А когда началась третья неделя, я снова сломалась. Мне нужен был голос разума, который вернет мне твердую почву под ногами и напомнит, что я все еще жива. Была жива до Колина и буду после него. Поэтому я позвонила маме, и уже через два дня она была рядом со мной.

Мы забрали детей раньше, чтобы бабушка могла провести с ними больше времени, и следующие несколько дней были посвящены ее общению с детьми и моей эмоциональной реабилитации.