Муж по завещанию

Вряд ли, что такую же дорогую, но обязательно сама купит.

– Ой, я же кекс хотела Аннушке отвезти! – вспомнила вдруг Таша, увидев на трассе заправку известной фирмы, – здесь такие кексы точно должны продаваться! – решила она и свернула к заправке.

На кладбище Таша приехала уже после обеда. Порадовавшись про себя, что сейчас у могилы сестры она будет одна. Так и оказалось. Могила опять была завалена цветами.

– Ну, здравствуй, Аннушка. Прости, что при жизни не обращалась к тебе так! – Таша положила любимые Анной тюльпаны ближе к её портрету.

На фото Анна смеялась и была счастливой. Такой красивой Таша её не видела, болезнь никому красоты не добавляет. А вот счастливой свою сестру да, она видела. Анна всегда, когда говорила с мужем, просто светилась счастьем.

– Смотри, что я тебе привезла! – Таша развернула кекс, – твоего любимого с клюквой и белым шоколадом не было. Извини! Но я купила с кусочками шоколада. Мне, кажется, он вполне сойдет на замену, как считаешь?

Таша присела на корточки перед портретом Анны и поставила кекс рядом.

– Давай, я тебе отщипну кусочек, вот так, как мы обе с тобой любим, – Таша отломила кусочек и положила его рядом. Потом достала ещё один такой же кекс для себя и, так же отломив кусочек, положила его в рот, – знаешь, он, конечно, не такой вкусный, как с клюквой, но вполне! Мне нравится! Не возражаешь, что кофе у нас с тобой один на двоих будет?

Таша отламывала кекс кусочками, отпивала кофе из стаканчика и говорила с Анной.

– Вот скажи, как мне быть? Он не хочет видеть меня.

Твердит постоянно, что от слова моего освобождает меня. Вон в письме даже мне это написал. Ну, не могу же я навязываться, в самом деле? Я, конечно, видела его фото в интернете. Сейчас все как с цепи сорвались, гадают, как долго он будет один, представляешь? И ведь невдомёк им всем, что он только тебя любит!

– Кхе! Кхе! – раздалось вдруг за спиной Таши.

– Вы кто? – Таша резко встала.

– Сторож я здешний, Федор Васильич! Извини, дочка, если напугал! – перед Ташей стоял пожилой мужчина с аккуратной бородой и граблями, у его ног сидела большая собака.

– Я просто не слышала, что Вы подошли!

– А ты чего здесь одна-то? Все вон с утра были.

– Да не хотела я со всеми, – пояснила Таша.

– А покойница-то сестра, что ль твоя старшая?

– Да, по отцу. Похожи?

– Ну, так, почитай одно лицо! – кивнул Федор Васильич, и продолжил:

– При жизни не общались, раз сидишь здесь так долго и душу изливаешь, – толи спросил, толи припечатал сторож.