— Ты чего так смотришь, словно у меня рог на лбу вырос? Раздевайся, давай! Готовься к родам, мамочка! — командует она, после чего выталкивает обомлевшего Шаха из каюты, буквально берёт его на таран. — А ты, дорогой, выметайся! Тут тебе не место!
Спровадив мужа, Анастасия принимается волчком носиться по каюте, подготавливая для меня стерильное место, где я, по всей видимости, и буду рожать. В это время мне с трудом удаётся снять с себя всю одежду, оставаясь в одном лишь белье. Следом Анастасия забегает в ванную комнату, тщательно споласкивает джакузи, набирает в неё воду.
Кажется, я ошиблась. Рожать мне придётся как раз в джакузи, судя по тому, что Анастасия добавляет в воду марганцовку.
— Схватки уже начались? — спрашивает она, высунувшись наполовину из ванной.
Я жму плечами. В полнейшей растерянности я поглаживаю свой изрядно опустившийся живот.
— Есть, но терпимые. Я практически не чувствую ничего из-за... ну, ты понимаешь, — срывается голос, меня трясёт так, что зуб на зуб не попадает.
— Понимаю.
Эмир скоро будет. Он успеет, — успокаивает она меня, но не понимает, что тем самым только бередит мою незаживающую рану. — Устраивайся поудобней. Будем смотреть раскрытие! — со знанием дела говорит она и указывает на белоснежную пеленку, разложенную на кровати.
С невозмутимым видом она надевает халат, следом резиновые перчатки и чуть ли не всю себя обливает жидкостью с резким запахом спирта.
— Раскрытие примерно в три сантиметра. Время у него целый вагон! — улыбнувшись, она ободряет меня в который раз.
— Давай расслабим твои мышцы немного.
Анастасия помогает мне приподняться, чтобы увести в ванную комнату, где я смогу расположиться в дкакузи.
— Ана, спасибо тебе огромное. Я очень признательна тебе, — перебрасывая ногу через бортик ванны, я хватаю её за руку, сжимаю пальцы до хруста, обливаясь потом и слезами.
Мне почему-то захотелось поблагодарить её именно сейчас и ни минутой позже.
— Как только мой любимый крестник на свет появится, тогда и поблагодаришь меня! Хорошо? — подмигивает она мне.
— Хорошо. Намёк понятен, — заставляет она меня улыбнуться сквозь плач, а затем Ана принимается за дело.
Она не отходила от меня ни на шаг. Она была для меня и опорой, и поддержкой. Она была и акушеркой, и массажисткой, и просто замечательной подругой. С непоколебимой твёрдостью и уверенностью в себе она делала всё возможное для того, чтобы я никогда не пожалела о своём побеге.
А я молилась. Я была практически на грани того, чтобы пожалеть.
