Через силу я слушаю его, поглядывая в сторону выхода, готовясь бежать отсюда со всех ног. — Ещё как мог, если бы не одно ""но""... Дело в том, что у меня с Элиф не было ничего, корме крепкой духовной близости. Она не смогла перерасти в нечто больше, потому что эгоизм Рифата стал непреодолимым барьером для неё. Эмир, ты не моя кровь. Но ты должен знать, что я об этом очень сожалею.
Его последние слова заглушает мой протяжный выдох. Казалось, все это время я и вовсе не дышал, но сейчас впервые за целый день я чувствую необычайное облегчение и освобождение души.
Злость со свистом сдувается подобно шарику, превращаясь в пшик. Я избавился от тяжеленных кандалов. Они не давали мне ни малейшей возможности попытаться всплыть со дна. А теперь я исцелился. Кровь очистилась, как и мысли.
— Не так давно Рифат поинтересовался у меня о завещании. Видать, ждет не дождется, когда я сдохну, — заходится он ироничным смехом, по-прежнему возвышаясь надо мной, а я смотрю на него исподлобья. В нем духа немерено, вряд ли что-то может отправить такого на тот свет без участия ""заинтересованных"" в его смерти лиц.
— Я сдуру ляпнул, что завещал одному из Элмасов всё, включая особняк, в котором проживает Рифат, все его движимое имущество и даже туалетную бумагу, которой он подтирается. Я не ведал, что одной брошенной с неприязни фразой, я вновь порождаю в нем сущее зло. Видимо, мои слова были неким толчком к действиям. Таким образом Рифат переманил на свою сторону Мерьям, Арслана, нацелился на Диану и твоего наследника, чтобы все Элмасы были под его влиянием.
Получается, из Элмасов оставались только ты и Назар. Насчет Назара я не уверен. Думается мне, этот мальчишка сломается сразу же, поэтому Рифату остается справиться только с тобой и со мной, чтобы после моей ""скоропостижной"" смерти все досталось ему, — совсем неожиданно он протягивает мне ладонь для рукопожатия. — Ты прав, Эмир. Только мне под силу остановить эту гонку. Сейчас, когда я понимаю, что тобой движет твердость духа, когда я вижу, что все твои мысли направлены в сторону безопасности своей семьи, я хочу перед тобой извиниться.
Прости, я перед тобой очень сильно виноват. Но я приму меры в отношении Рифата. Клянусь тебе, он никогда больше не потревожит твою семью! Это я могу пообещать тебе.
Единственное, что я знаю о Феррате с точностью — его слово имеет огромнейший вес. Слово, сказанное своевременно.
Но, как выяснилось, он зачастую молчит до последнего, а говорит что-то дельное, когда уже поздно.
