— Беременная в туалете была, поэтому так и долго! Устроили тут беспредел на пустом месте!
Глянув с благодарностью на женщину, я перепрыгиваю через обломки, что раньше были дверью, и выхожу из уборной, намереваясь как ни в чём не бывало пройти за какой-нибудь столик, но мне даже шагу ступить не дают. Перегораживают своими могучими фигурами весь проход, обступают меня с обеих сторон и под руки подхватывают, как будто я не в состоянии идти самостоятельно.
— Госпожа Диана, что вы здесь делали? — интересуется один из телохранителей.
— Как, что? Что тут можно ещё делать? Я заказала себе ужин, и хотела бы спокойно поесть, знаете ли! — с возмущением выплёвываю, едва успевая за ними. — А вот вы что здесь устроили?
Тургай тем временем с виноватым видом уже разговаривает по телефону. Думается мне, что со своим большим боссом.
— Мне очень жаль, но ужин отменяется! Господин Рифат приказал отвезти вас домой! — твердо тот говорит мне, отводя трубку от уха.
Злюсь на всю эту ситуацию, на донимающего меня Рифата, но другого выхода у меня нет.
Он что-то заподозрил.
Под конвоем выхожу из «Папа накормит», следую до машины, в какой привык разъезжать Рифат, и устраиваюсь на заднем сиденье. Пока никто из охраны не наблюдает за мной, я продеваю в уши гвоздики, откидываюсь на спинку и просто закрываю глаза. По пути к особняку я прокручиваю в голове весь этот сумасшедший вечер, дословно вспоминаю все слова Эмира, пока не проваливаюсь в сон.
— Госпожа, просыпайтесь! — отзывается охранник громогласно, заставив меня подскочить в кресле.
Скинув в себя дремоту, я выглядываю в окно и убеждаюсь, что мы уже на месте. — Господин Рифат ждёт вас у себя! Немедленно!
11. Взыгралось желание
И что же ему не спится в такое позднее время? — думаю я, мечтая расщепиться на атомы.
Наверное, потому что я сама неохотно спровоцировала эту позднюю встречу с ним, да ещё на его территории, где может случиться всякое.
Небось злой сейчас, как цербер."
"Для меня это давно уже стало привычным делом. Когда Рифат желает меня срочно видеть, вместо того чтобы размять свои кости, да наведаться ко мне самому, он поручает своим людям, а прислуга в свою очередь уже уведомляет меня об этом.
Не делая никаких остановок, я поднимаюсь по лестнице на третий этаж.
Внутри меня свербит, клокочет всё от пугающей неизвестности. По правде говоря, я боюсь только одного — что он снова запрёт меня в четырёх стенах, без возможности выходить из комнаты без его позволения, как это было раньше. Это были невыносимые дни.
