Это моя невыносимая жизнь. А на всё остальное мне по большому счёту плевать. На Эмира, на его план…
По дороге в особняк у меня было достаточно времени, чтобы обдумать весь план, и проанализировать всё то, через что мне сегодня пришлось пройти. Пускай, я не знаю всех деталей и подробностей плана, но в его успех я не верю. Не могу быть точно уверенной в том, что он сработает. Не потому, что я сомневаюсь в Эмире, нет.
Побег — это далеко не лазанье по окнам. Это продолжительный путь, на котором может произойти то, что никак не зависит ни от меня, ни от Эмира, ни даже от Рифата.
Это намного рискованней. Настолько, что каждая ошибка может стоить жизни. Я не могу жертвовать своим ребёнком.
На цыпочках добираюсь до спальни Рифата, останавливаюсь напротив. Пытаюсь дух перевести, а не получается. Горло сдавило невидимым обручем и с каждой попыткой вдоха он становится только туже.
Дверь в спальню чуть приоткрыта, из узкой щели проникает мягкий свет прикроватной лампы. Одним глазком я заглядываю в проём.
Вижу только часть скомканной кровати, на ней лежат очки и пульт от телевизора. Самого Рифата в ней нет, но я нутром чую его зловещее присутствие.
Медлить уже нельзя. Это может плохо кончиться.
Обозначив себя коротким перестуком по откосу, я несмело вхожу в просторную комнату, по своим размерам больше смахивающую на банкетный зал, в котором нам довелось побывать сегодня. Но она такая же полупустая и мрачная, как и душа того, кто живёт в ней.
Я не сразу определяю местонахождение Рифата, поскольку спальня наполовину погружена во мрак.
Обведя периметр взглядом, я нахожу его именно на той стороне, что лишена света.
Рифат стоит спиной ко мне. Спрятав руки в карманы пижамных штанов, он разглядывает из окна свои владения, прикинувшись неподвижной статуей. Разве что плечи его плавно поднимаются и опадают от равномерного дыхания.
Я деликатно прочищаю горло, так как он и не думал реагировать на моё появление.
— Ты хотел меня видеть? Я пришла, — съёжившись от холода, я вымученно произношу.
Крутанувшись на пятках, Рифат поворачивается ко мне лицом. Он демонстрирует мне свой фирменный оскал и хищный взор, в котором неистовствует пламя.
— Хотел, но и не только видеть, — отвечает, осматривая меня со всех сторон, взглядом ощупывая тело, отчего я начинаю переминаться с ноги на ногу и мысленно умолять его о том, чтобы он прекратил. — Подойди ближе, пожалуйста.
Я не в том положении, чтобы вредничать, поэтому энергично семеню к нему.
