Я дыхание удерживаю и старательно сбрасываю с себя сети наваждения.
Она волнует меня, но не могу сказать, чем вызваны эти волнения. Чем-то омерзительным. Уж точно не прежней одержимой любовью, которую я всегда считал настоящей. Более того, я всегда верил в то, что она взаимна, а, оказалось, я заблуждался не только в её чувствах, но и в своих.
— Что бы ты ни сказала, какую правду не открыла бы мне, я буду думать о тебе так, как ты этого заслуживаешь, МЕРЬЯМ ЧАЛЫК, — чётко говорю у уха.
— А теперь извини, меня ждут…
Шаг в сторону делаю, держа в уме только Диану, остальных — прочь из головы. У нас не так много времени. Вертолёт уже ждёт на площадке. Я с земли слышу, как его лопасти разрубают воздух на высоте сорок пятого этажа.
— Прошу тебя, Эмир! — молвит она жалостливо, хватая меня за запястье. В раздражении зубы стискиваю, голову поворачиваю, а она уже на коленях стоит. И это на центральной площади, на глазах у многих прохожих.
— Выслушай, умоляю тебя! Право выбора в любом случае останется за тобой.
— Что ты делаешь? Сейчас же встань! — прикрикиваю я, тяну на себя, а она упёрто качает головой и слезами давится.
— Прости! Прости меня, пожалуйста, — задыхается от слёз, загоняя меня в тупик. — Минуту, только одну минуту прошу у тебя. Это не была инсценировка. Клянусь тебе! Ты о многом не знаешь!
Раньше её слёзы могли заставить моё сердце обливаться кровью, а сейчас же единственное, чем оно обливается — ядом, заражающим кровь.
Упиваясь собственным гневом, я совсем неаккуратно хватаю её за предплечье. Смотрю по сторонам, разыскивая вблизи подходящую местность с меньшей концентрацией прохожих. В итоге тащу её за собой на парковочную зону. К своей машине. Мерьям успокаивается, и покорно следует за мной, не задавая вопросов.
Я снимаю авто с сигнализации, распахиваю пассажирскую дверь и буквально заталкиваю её внутрь.
Сам оббегаю машину со стороны капота и, оказавшись в салоне, блокирую все двери, чтобы не убежала в случае чего.
— Я не могу понять! Не могу поверить! Не могу принять! Это жестоко, Мерьям! — я ору, хватаюсь за волосы, с корнями, со скальпом их вырвать желаю. Меня разрывает от безумия, от правды, которую я ещё не слышал даже, но мне несложно представить, что я стал жертвой обмана и предательства.
