— Ты уверен, что это безопасно? — обалдело выпучив глаза, я стараюсь перекричать гул двигателя и гуляющие вокруг вертолёта потоки воздуха, закручивающиеся в вихрь.
— Уверен. На все сто, — потянув за собой, он коротко отвечает, чем вселяет в меня уверенность.
Если уверен Шах, то мне стоит довериться ему. Другого выхода у меня просто нет.
Одно только пугает — я понятия не имею, как ответит на всё это мой организм. Я до ужаса боюсь летать в самолётах. А тут вертолёт. Неизвестно, как поведёт себя эта железяка в небе.
Шах заслоняет меня собой от порывов ветра, пока мы бежим к вертолёту, лопасти которого работают как лезвия блендера на самой высокой скорости. Он открывает дверь. Желая поскорее убраться отсюда, я буквально ныряю в салон. Не теряя ни секунды, Шах становится на подножку и пристёгивает на мне ремни безопасности, проверяет надёжность фиксаторов. С соседнего кресла он берёт массивную авиационную гарнитуру и надевает на мою голову. Он всё проделывает очень быстро, чётко и без лишней суеты.
А на меня вдруг накатывает новая волна паники. Мне не хватает воздуха, дрожь расползается по всему телу. Я словно оказалась в тесной консервной банке, из-за чего ощущается острый приступ клаустрофобии.
— Ты же полетишь со мной? Ты не оставишь меня одну? — мои зубы стучат от страха, язык окоченел, руки и ноги трясутся. Шах утвердительно кивает, головой указывая на место рядом с незнакомым мужчиной, сидевшим за штурвалом. — А куда мы хоть полетим, ты знаешь?
То ли Шах не расслышал меня, то ли он посчитал нужным не отвечать на мой вопрос, потому как он просто спрыгивает с подножки и захлопывает дверь, срывая моё беспокойное дыхание.
К счастью, через мгновение он уже устраивается в кабине пилота, с панели берёт рацию и проверяет её работоспособность, услышав в ответ только помехи.
От безызвестности внутренности сжимаются и переворачиваются раз за разом. Они словно вращаются в центрифуге. Мне безумно страшно. В глотке образуется комок гигантских размеров.
Тошнота то подступает к горлу, то ухает вниз по пищеводу, оставляя после себя кислый привкус. Я вжимаюсь в спинку кресла, хватаюсь за сиденье с обеих сторон и с силой зажмуриваю глаза, обливаясь холодным потом. Я неустанно повторяю про себя слова давно позабытой молитвы, чувствуя под собой ощутимую вибрацию двигателя, потому как вертолёт уже постепенно набирает высоту. Приборы начинают зловеще пищать, что ещё больше вселяет в меня панику.
