Муж в наказание

— Ты вся на нервах по причине того, что мы так долго не виделись? Признавайся, скучала по мне?

— Ну как же? Конечно! Днями и ночами я только и делала, что сходила с ума по тебе и умирала от зависти, узнав, что первый поцелуй достался не мне, а Анастасии! Вон видишь, похудела как на нервной почве.

Я ждала от Эмира какой-нибудь ответной колкости или того хуже — агрессии в мою сторону, но, как оказывается, предсказатель из меня так себе, поскольку он вдруг выпрямляется в сидячее положение и резко раздвигает полы моего халата в разные стороны.

Бегло проходится взглядом по ногам, бёдрам и талии. Так, словно для него я бесполое существо. А я снова в шоке, даже по рукам шлёпнуть не могу.

— Какого чёрта, Диана? Где твои аппетитные формы? Ты что, голодовку устроила мне в отместку?!

— А не твоя ли это идея была — морить меня голодом?

Эмир сводит брови к переносице и озадаченно потирает щетинистый подбородок. Рявкнув что-то на турецком, он кулаком шарахает себе по колену, заставив меня отшатнуться от него.

"

"— Я не знал, Диана. Правда, но я разберусь с этим, — его голос полон сожаления, а мне мало верится в это.

— Хочешь сказать и замуровать меня здесь тоже не твоя идея? — прищуриваюсь.

— А вот к этому я уже имею прямое отношение. Временная свобода — это то единственное, чего я мог лишить тебя, пока ты не стала всецело моей.

— Я не стану твоей. Можешь зарубить себе это на носу, если пожелаешь!

Эмир многозначительно ведёт бровью.

Повисает молчание. Только позже до меня доходит, что иностранцы вряд ли смогут понять значение данных слов. Тем и лучше. У меня для него имеется немало подобных фразочек.

— Станешь, если я этого захочу! Вопрос в том, захочу ли? — тем не менее отвечает он с явной угрозой.

— Ага, после дождичка в четверг и стану, — издеваюсь я, вставая в закрытую позу на всякий случай. — Зачем ты пришёл сюда? Скатертью дорога, Эмир.

— Я пришёл сюда сказать, чтобы ты надела купальник.

— И всё? — цыкнув языком, я закатываю глаза. — А в дверь войти нельзя было, чтобы сказать то же самое?

Он снова разваливается на моей постели. Устраивается основательно: подушку подкладывает под голову, заводит руку за неё и сгибает одну ногу в колене. Только смотрит он на меня теперь по-другому. Уже не так, будто перед собой видит бесполое существо, а, скорее, наоборот. Словно я для него кусок мяса.