Ночи, когда она стремилась соблазнить мужа, не в счет. Она могла надеть красные стринги или черное боди. Но когда дело было сделано, жена шла в душ, и возвращалась спать всё в тех же белых трусиках. А теперь вопрос — откуда этот неандерталец знает цвет трусиков жены Акулова?"
"«Он натягивал мою Лину на свой обезьяний отросток?» — эта мысль ядерной бомбой взорвалась в его мозгу и погребла под собой всё.
В этот самый момент мир потерял для Тимура всякую ясность. На глаза будто бы навесили красный фильтр, в кровь вспрыснулась гигантская доля адреналина, перемешанная со злостью адской концентрации.
И он ринулся вперед, совершенно себя не контролируя.
Однако противник, похоже, контролировал себя прекрасно. Кулак Тимура прошелся по морде гориллы по касательной. Зато хук слева, выданный уже ему, откинул Акулова назад.
Тимур снова попытался ударить, но получил удар в живот такой нечеловеческой силы, что буквально полетел назад, а потом вниз по лестнице. Пересчитал ступени собственной задницей и приземлился на полу лестничной клетки, здорово приложившись затылком.
— Вставай, придурок! — услышал он голос гориллы сквозь звон в ушах.
А потом противник рывком поднял его на ноги и потащил на улицу.
Глава 17
Захар и Ангелина
Вышвырнув незваного гостя, Захар Сафронов со спокойной совестью пошел домой. Вряд ли этот щуплый хмырь еще хоть раз осмелится постучать в дверь. У него же не девять жизней в самом деле.
Сафронов бы еще с удовольствием напинал ему по ребрам, но решил обойтись без тяжких телесных.
А так их стычка — чистая самооборона, ведь мужик сам к нему полез. Захар всего-то немного помял противника. Старался без острой необходимости гражданских не бить.
Зашел в квартиру, прислушался, но ничего не услышал. Ни всхлипа, ни стона, ни звуков девичьих шагов. Тут же напрягся, грешным делом подумал — Ангелок сбежала, испугавшись того, как он отделал ее мужа.
Поспешил в гостиную, где она ночевала с дочерью. Увидел свою гостью на месте и с облегчением выдохнул.
Ангелина была здесь и даже выполнила его указ — заткнула уши подушкой. Лежала на диване рядом со спящей дочкой в позе эмбриона с зажмуренными глазами. Будто ничего и никого из внешнего мира не хотела ни видеть, ни слышать.
Захар легко тронул плечо Ангелины.
Она резко дернулась, открыла глаза, тут же села, отпустив подушку. Уставилась на него таким благодарным взглядом, что у Сафронова потеплело на душе.
Не зря решил вмешаться, всё правильно сделал.
