А он до этого вечера еще раздумывал, брать ли в оборот свалившегося ему на голову Ангелочка. Девочка — прелесть, он сразу ее приметил, как увидел. Ее белые трусики ему даже пару раз снились, ведь отлично разглядел сладкую конфетку в нижнем белье в ту ночь, когда нес ее бесчувственную на кровать. Все прелести рассмотрел в деталях, на руках подержал, до сих пор помнил то приятное ощущение, когда прижимал к себе.
Ему тогда дорогого стоило не сделать Ангелину своей в ту же минуту, когда она полуголая оказалась в его руках.
Ведь у Захара не было женщины уже много месяцев.
До приезда в Краснодар даже не представлял, насколько соскучился по нежности, ласке и ритмичной любви. Остановило лишь то, что у Ангелочка был свой ангелок. А ну как ребенок проснулся бы, испугался, увидев чужого дядю пыхтящим на маме. Хоть что-то святое у Сафронова в душе еще осталось, не нелюдь же он.
Ангелина очень ему понравилась. А то, что малышка выглядела такой несчастной, лишь добавляло ей пикантности.
Захар любил грустных девочек.
Но всё равно сдержал свои порывы, ведь не увидел в ее глазах и тени интереса к себе, как к мужчине. Да и жили здесь ангелоподобные гостьи не от хорошей жизни. Не лучшее время для приставаний.
Подкормил немного ангелочков, уж очень трогательные они оказались, и на этом всё, успокоился.
Однако этим вечером же всё изменилось. Резко и бесповоротно. Ангелина сама попросила его помощи, а значит, развязала ему руки.
— Он ушел? — спросила сладкая конфета, сев на край дивана.
— Да, он больше не потревожит тебя здесь, — ответил Захар.
— Спасибо, — сдавленно ответила она.
— Ложись, отдыхай, Ангелок. Тебе ничего не угрожает.
Почти… Ничего, кроме самого Захара.
Но Сафронов не будет спешить. Сегодня он позволит ей остаться здесь, не тронет.
Малышка перенервничала, слишком взвинчена для каких-либо действий с его стороны. Но он ведь завтра не уезжает. Еще успеет полюбоваться на ее трусики и то, что под ними.
Пусть Ангелина придет в себя, наконец-то, заметит, что с ней рядом мужчина.
И потом он развлечется с ней по-всякому. Ей понравится, он в этом даже не сомневался.
— Спокойной ночи, Захар, — улыбнулась она.
— Спокойной, — кивнул Сафронов.
Последний раз перед уходом обласкал взглядом фигуру гостьи, вспомнил, как бесподобно она смотрелась в белье. В очередной раз с трудом подавил неуемное желание тут же отвести ее в свою постель и содрать с нее эту монашескую ночную рубашку.
