Я стою за зеленой поляне, усыпанной красивыми цветами. Легкий ветерок развевает мои волосы и подол красивого сарафана, что надет на меня. Небо ясное, голубое — ни облачка.
— Мама, это тебе! — детский голос заставляет меня повернуться.
Передо мной стоит мальчик лет пяти или шести. Не думаю, что старше. Он протягивает мне небольшой букет сорванных с поляны цветов.
— Спасибо, — улыбаюсь ему, забирая цветы в руки. — Очень красивый, — опускаюсь носом в букет, вдыхая аромат цветов.
Мальчик обнимает меня за ноги, а я свободной рукой прижимаю его к себе.
И так мне хорошо на душе, так легко. А потом я замечаю идущего к нам издалека Диму. Смотрю на него с замирающим сердцем и глазам своим не верю. Это действительно Дима. Чувство трепета и нежности охватывает меня. Неотрывно глядя, понимаю: люблю, люблю, люблю. Бесконечно сильно люблю только его одного.
— Как вы далеко были, — говорит, становясь рядом с нами.
Слова вымолвить не могу, пошевелиться не могу. Только гляжу завороженно, не моргая, продолжая прижимать к себе мальчика.
Дима касается ладонью моего лица. Проводит нежно-нежно, с любовью и лаской."
"«Я умерла и попала в рай?», проносится в голове мысль, но вслух по-прежнему не могу произнести ни слова.
Дима склоняется к мальчику и берет его на руки. Разглядываю их обоих и думаю: как же похожи! Мальчик охотно обнимает Диму за шею и говорит:
— Мам, иди к нам обниматься.
Стою, не двигаясь. Хочу к ним прижаться, но как будто что-то не даёт. То ли боюсь, то ли стесняюсь.
— Ох, Белоснежка, — Дима осуждающе качает головой, но глаза его смеются.
Соболев опускает свободную руку мне на талию и по-хозяйски привлекает в свои объятия, не давая мне шанса вырваться.
Шумно выдыхаю ему в плечо. С опаской все же кладу руку на мужскую спину. Потом набираюсь смелости и обнимаю чуть крепче. Но несмотря на свой страх крепко обнять в ответ Соболева, понимаю: я так сильно люблю его, как никого никогда не любила и не полюблю.
— Нам кое-кого не хватает, — говорит Дима.
— Кого? — удивляется Владик.
«Владик?», задаюсь мысленно вопросом.
Встрепенувшись в Диминых объятиях, гляжу на ребенка. Откуда я знаю, как его зовут? Но обвожу его взглядом и четко понимаю, что мне известно имя. Владислав. Владик.
— Вот теперь все в сборе, — объявляет Дима, а я чувствую, как кто-то дёргает меня за подол сарафана.
Это маленькая девочка. Такая милая и чудесная, что заглядеться можно. Она снова дергает меня ручкой за подол. Недовольно хмурит бровки домиком, поджимает алые губки.
