— Потом спустя некоторое время он мне позвонил и предложил встретиться, поговорить. Хотел выяснить, как так вышло, что я семь лет думала, будто он погиб. Я согласилась, — на этих словах замечаю, как губы Игоря смыкаются в нитку. Страх снова окатывает меня с головы до ног, но я заставляю себя договорить до конца: — Мы встретились в каком-то кафе просто, как старые знакомые. Встреча была короткой, мы просто разговаривали.
— И ты рассказала ему про Влада? — нарушает молчание.
— Нет! — спешу разубедить. — Я сказала, что замужем и у меня есть ребенок, но не говорила, что от него.
Я даже уменьшила возраст Влада, сказала, что моему сыну четыре года, чтобы он не догадался.
Замолкаю, судорожно соображая, рассказывать ли, как Дима довозил меня до садика, а потом провожал нас с Владом до дома.
— Так и как он узнал про Влада? — муж торопит меня с ответом на главный вопрос.
— Я не знаю, — честно отвечаю. — Я не говорила ему. Но он каким-то образом узнал и теперь требует общения с ребенком. Сказал, что если я не дам ему общаться добровольно, то он пойдет в суд и будет устанавливать свое отцовство.
Все-таки про провожание нас с Владом решаю не рассказывать, Игорь и так мрачнее тучи."
"А что касается моей сегодняшней измены, то… нет, я не могу произнести это вслух. Вот не могу и все.
Я слабая, трусливая дрянь. Я не могу сознаться мужу в измене.
— Значит, ты три раза встречалась со своим бывшим за моей спиной, я правильно понял?
Игорь своим обвинительным вопросом, словно клинок мне в сердце вбивает.
Новые слезы щиплют глаза.
— Прости, что не рассказала раньше, — сдавленно шепчу. — Я правда не считала его воскрешение важным, пока он каким-то образом не разузнал про Влада и не затребовал общения с ним.
Игорь категорично качает головой.
— Этого не будет. Ни с того ни с себя появился какой-то хрен с горы, именуемый биологическим отцом, и начал качать права. Пошел он в задницу.
— А если он подаст в суд?
— Значит, будем судиться. Наймем адвокатов. Но ни к тебе, ни к Владу он не приблизится.
Игорь проходится по мне внимательным взором, потом делает шаг, опускает ладони на талию и вжимает своим телом в стол.
— Ты ведь его больше не любишь?
— Нет, конечно! — испуганно вскрикиваю. — Уже давно нет. Он для меня умер.
Муж всматривается в мое лицо, будто не верит. Внутри у меня все трепещет от страха, снова некстати в мозгу возникает картина нашего с Димой секса, того, как я таяла в его руках и разлеталась на атомы.
