Соболев сидит в темноте кухни, задумчиво вертя в руках пустую кружку от чая. Я проскальзываю мимо него и сажусь за стол напротив. Поднимает на меня тяжёлый взгляд карих глаз и пытливо смотрит.
— Что произошло?
Ожидаемый вопрос.
— Я рассказала мужу об измене и ушла от него, — решаю сказать правду.
Дима прищуривается, будто изучает мое лицо. По позвоночнику пробегает неприятный холодок, на секунду даже жалею о сказанном.
— Это он с тобой сделал? — спрашивает резковато.
— Муж от злости разбил стекло на мебельной стенке, а я наступила.
Но меня он не трогал. Дим, давай ты не будешь в это лезть? Моя семья — не твоё дело.
— К сожалению или к счастью, но уже мое.
— Нет! — строго возражаю. — Ты хотел видеться с Владиком? Вот и видься, а моя личная жизнь тебя не касается.
— Владик был заплаканным.
— Он испугался, когда увидел у меня кровь. Все, Дим, я хочу закрыть эту тему. Тебя не касаются мои отношения с мужем."
"— Еще как касаются, — злится.
— Если такое у вас в порядке вещей…
— Хватит! — рявкаю, рискуя разбудить сына за стенкой. — Я призналась мужу в измене, он вспылил и разбил стекло. Меня немного засыпало осколками, потом я на них наступила. Но в любом случае, Соболев, это не твоё дело.
Дима буравит меня взглядом, плотно сжав челюсть. Нет, я не позволю ему выяснять отношения с Игорем. На каком, вообще, основании? Соболев хотел встреч с сыном, я ему позволила.
А что касается меня, то, кажется, Дима говорил, что я ему не нужна. Вот и прекрасно. Раз не нужна, то нечего и лезть в мою личную жизнь и в мои взаимоотношения с мужчинами.
— Я буду разводиться с мужем, — продолжаю. — Но я хочу, чтобы ты четко уяснил, что моя личная жизнь — это не твоё дело, Дима. Я могу разводиться, потом снова выходить замуж, потом опять разводиться, и тебя это не касается.
Соболев не добро ухмыляется.
— Видишь ли, Белоснежка, ты мать моего сына.
Так что твоя личная жизнь — очень даже мое дело.
— Это еще с какой стати?
— Если ты будешь постоянно таскать к Владу новых мужиков, и он каждого будет называть папой, мне это точно не понравится, — в голосе Димы звучит предостережение.
Что!??? Да как он вообще мог такое обо мне подумать! Я даже на несколько секунд теряю дар речи, не зная, что возразить Соболеву.
— Ты в своем уме!? — наконец-то обретаю голос.
