— Все время приходилось показывать тебе, как надо, поэтому четыреста рублей, — бросает на стол передо мной четыре сотни.
— Что? Как четыреста? Мы же договаривались на пятьсот!
— Ты плохо мыла! — рявкает.
Я так и стою, опешив от ее наглости. В магазине работают холодильники для цветов, к тому же тут нет горячей воды, поэтому я делала всю уборку холодной. Мои пальцы почти одеревенели, но даже так я сжимаю ладони в кулаки от злости.
— Вот когда будешь мыть без замечаний, тогда и будет пятьсот, — добавляет.
В этот момент просыпается Владик и начинает хныкать.
Мне ничего не остается, кроме как взять со стола четыре сотни, засунуть их в карман и, буркнув «до завтра», пойти прочь из магазина. Уже почти час ночи, я едва успеваю на последний автобус. По дороге назад все-таки начинаю тихо плакать в воротник пуховика, поэтому в квартиру захожу с красными опухшими глазами.
Игорь не спит, сидит в гостиной с тихо работающим телевизором. И я снова чувствую себя ужасно неловко за то, что своим присутствием мешаю работающему человеку.
Игорю ведь к восьми в больницу, он наверняка хочет спать.
— Тебя долго не было, — выходит в прихожую навстречу и сканирует придирчивым взглядом мое заплаканное лицо."
"— Работы оказалось больше, чем я думала. Извини, что мешаю, ты уже, наверное, спать хочешь, тебе ведь завтра на работу. То есть, уже сегодня.
— Все в порядке.
Я прохожу с ребенком в комнату, закрываю дверь и надеюсь, что Игорь пойдет спать. Кормлю Влада, укачиваю его, параллельно вытирая с лица продолжающие бежать дорожки слез.
Когда сын засыпает, тихо выхожу из комнаты, надеясь, что Игорь уже спит. Но нет. На кухне горит свет. Хоть и не очень хочется, а иду туда.
— Игорь, я очень благодарна тебе за помощь… — сходу начинаю.
— Да что ты заладила со своей благодарностью?
Осекаюсь. Он сидит на стуле, я стою у стены.
— Я не знаю, что еще сказать, — взмахиваю руками. — Я нашла работу. Она хоть и тяжелая, но все же я рада и ей. Я попробую еще что-то найти. Не знаю, сколько времени это займет, надеюсь, не много.
Сниму комнату и перееду туда.
— Ты можешь жить у меня всегда.
По коже пробегает неприятный холодок. Сглатываю тяжелый ком.
— Что ты, я так не могу. Это неправильно… — что-то еще лепечу, но Игорь поднимается со стула и медленно идет ко мне, от чего я тут же замолкаю и вжимаюсь в стенку.
Он нависает сверху. Мне почему-то страшно и неприятно, хочется забиться в угол. Игорь едва ощутимо берет меня двумя пальцами за подбородок и поднимает лицо на себя.
