Чувства Игоря проявляются в мелочах: цветы просто так без повода, подарки из командировок на научные конференции, помощь по дому и с ребенком.
А с ребенком помощь еще как нужна! Владик растет гипер-активным, везде лезет, все на себя тянет. Один раз я отвернулась, а сын потянул за провод горячий утюг с гладильной доски. Я испугалась больше, чем Влад. Рыдала вместе с ребенком, пока везла его на такси в больницу. К счастью, ожоги оказались не сильными и быстро прошли.
А потом начинается новое испытание для меня: кризис трех лет.
Я даже не знала, что существует такое понятие, у моей сестры ничего подобного не было. Но Влад вдруг начинает вести себя просто безобразно: отказывается есть, спать, закатывает истерики в людных местах, валится на землю и топает ногами.
Однажды он сделал это в супермаркете. Я сказала, что не куплю киндер, потому что до этого он их ел по несколько штук в день, и на коже высыпал диатез. После моего отказа Влад упал на пол прямо на кассе и начал орать во все горло, топая ногами.
Весь магазин сбежался посмотреть на это зрелище, а мне пришлось бросить корзинку с продуктами и, виновато извиняясь перед продавцами, с позором выбежать на улицу.
— В садик надо было вовремя отдавать, — недовольно ворчит свекровь, придя к нам в гости.
Вздыхаю. Тут моя вина. Я как-то не учла момент того, что для записи в садик нужно вставать в очередь на госуслугах. А очередь может подходить год или даже больше. Вот просто выскочило это из головы. В итоге мы встали в очередь несколько месяцев назад, но неизвестно, когда она до нас дойдёт.
В это же время происходит второй переломный момент в наших с Игорем отношениях: от инсульта умирает его отец, а у моего обнаруживают рак. Наверное, два этих горя нас окончательно и сплотили.
Глядя на то, как Игорь переживает смерть отца, я начинаю корить себя за то, что почти три года избегала общения со своим. Так, лишь отвечала на его сообщения и на его звонки, встречалась, когда он на этом настаивал, но сама никогда не писала и не звонила, никогда не спрашивала, как дела.
Я оставляю Влада со свекровью, а сама еду в онкологический центр, в котором лежит папа.
— Привет, пап, — тихо говорю, проходя в палату. Отец проходит курс химиотерапии, поэтому на голове и бровях нет волос.
— Привет, Сонечка, — слабо отвечает.
Палата очень маленькая, чуть ли не как каморка. Только его койка помещается, небольшой стол и стул, на котором сейчас сидит заплаканная и растерянная мама.
— Привет, — говорю и ей.
