Значит, пускай стоит закрытая, или сдавай ее. Владик вырастет, захочет жить один, вот и будет ему квартира.
Во мне еще сильно желание поспорить с отцом. Я бросаю короткий взгляд на его лицо, и слова моментально застревают в горле. У папы такой вид, будто от того, приму я квартиру или нет, зависит его дальнейшая жизнь. И у меня язык не поворачивается отказаться.
— Хорошо, пап, — шепчу.
— Есть еще кое-что…
— Что?
— Я хочу тебя попросить, общаться с мамой. Я понимаю, что она сильно тебя обидела в прошлом, мы оба тебя обидели.
Мы были не правы.
Вот сейчас даже сложнее, чем с квартирой. С мамой я общаюсь, когда мы находимся в одной палате у папы, но за пределами больницы по-прежнему я ее игнорирую. Хотя она звонила мне несколько раз и зачем-то просила привезти к ней Владика. Сказала, что хочет с ним погулять, сводить его в парк. Я отказала. Какая-то странная просьба от моей матери.
— Я на тебя, пап, ни за что не обижаюсь. Это ты меня прости, что в последние годы редко общалась и виделась с тобой.
— Мама очень тебя любит и очень сожалеет обо всем, что было.
Не будь к ней так жестока.
Молчу. Мне нечего на это ответить.
— Сонечка, любовь должна быть важнее принципов и обид, — папа проводит слабой рукой по моей макушке. — Время лечит, обиды забываются, а люди остаются. Нужно иметь в себе силы прощать.
— Дело даже не в том, что она запрещала мне встречаться с Димой и обзывала его, а в том, что она говорила про моего ребенка.
— Мама очень любит Владика. Поначалу она к нему строго отнеслась, да. Но сейчас мама очень любит твоего сына.
А что касается Дмитрия, то во многом я виноват в том, что произошло с этим мальчиком, а не мама.
— Нет, пап, ты не виноват, — тороплюсь его разубедить, быстро смахивая слезу с щеки. — У тебя был весомый аргумент. Ты судил его брата, я не могла быть в отношениях с родственником твоего подсудимого. И ты не запрещал мне с ним встречаться, ты попросил меня понять сложность ситуации, — делаю акцент на слове «попросил». — В отличие от мамы у тебя был весомый аргумент.
А у нее просто истеричные крики о том, что он маргинал, подонок и уголовник. Ну и если бы не ты, пап, я бы не родила Владика.
— Но этот мальчик оставил тебя по моей вине.
Папины слова на секунду вгоняют меня в ступор.
— Дима не оставлял меня, — отвечаю, удивленная его заявлением. — Это я приняла решение с ним расстаться. А он мне даже предложил пожениться.
Я впервые говорю кому-то о том, что Дима делал мне предложение. Даже мои лучшие подруги не знают этого.
