Не громко, но я все равно расслышала.
В субботу пробок почти нет, поэтому до выезда из Москвы мы доезжаем довольно быстро. Всю дорогу Влад и Дима разговаривают о компьютере. Вернее, Влад, словно почемучка, задаёт миллион вопросов, а Дима терпеливо на каждый отвечает.
Я рада, что они быстро нашли общий язык. Было бы гораздо сложнее, если бы Соболев настаивал на общении с ребенком, а Влад бы не хотел или боялся. Хотя сын довольно разговорчивый и совсем не стеснительный, у него никогда не было проблем с тем, чтобы найти друзей.
Выехав за МКАД, Дима сворачивает на проселочную дорогу в частный сектор и через семь минут тормозит у двухэтажного кирпичного дома.
— Приехали, — объявляет.
Любопытство уже накрывает меня с головой. Не терпится увидеть, как живет Дима. Хотя не понимаю, зачем мне эта информация, но просто интересно. Не торопясь, отстегиваю сыну ремни безопасности, а сама чуть ли не подпрыгиваю от нетерпения.
Дима берет сумку с вещами, открывает ключом калитку и пропускает нас во двор. Сделав пару шагов, тут же в ужасе замираю и резким движением оттаскиваю себе за спину ребенка.
Потому что прямо на нас мчится огромная немецкая овчарка.
Я прирастаю к земле и вся сжимаюсь, ожидая, что зверь сейчас меня сожрет. Но овчарка пробегает мимо и, встав на задние лапы, набрасывается на Диму. Соболев заливисто смеется и обнимает пса, пока тот облизывает ему лицо."
"— Привет, Чарльз. Ну-ну, хватит, — хочет отпрянуть от животного, но не тут-то было. Овчарка продолжает радостно облизывать Соболева.
На задних лапах собака ростом почти с Диму. — Ну мы же не виделись всего лишь час. Чарльз, сидеть! — последнее слово Соболев произносит приказным тоном, и пес тут же повинуется. Перестаёт облизывать Диму и послушно садится у его ног, виляя по земле хвостом и шумно дыша.
Я только что испытала шок сродни тому, что был, когда меня похитили клоуны. Мое сердце от ужаса пропустило несколько ударов, а сейчас забилось быстро-быстро.
— Чарльз, познакомься, — говорит Дима собаке, а та внимательно слушает.
— Это Соня и Влад,— указывает на нас рукой. — Они свои.
Пёс поворачивает к нам голову, заинтересованно рассматривает, а потом поднимается и, принюхиваясь, подходит к нам.
Я снова сжимаюсь в страхе, стараясь удержать за спиной ребенка, который так и норовит вырваться из моих рук.
— Соня, не бойся, он не кусается, — поясняет Дима, когда мокрый собачий нос касается моих голых ног.
— Я думала, у меня сердце остановится. Какого фига? — зло шепчу.
