— Что было после этого?
— Я искала тебя. Но на самом деле я стала искать тебя еще до того, как узнала, что беременна. Олеся сказала мне, что ты умер, — горько хмыкаю. — Сразу после разговора с ней меня сбила машина. Я каким-то чудом не потеряла ребенка, но всю беременность пролежала в больнице. Несмотря на все старания врача, Владик все равно родился недоношенным на несколько недель.
Дима шумно выдыхает. Мы уже идем по лесу, тут совсем тихо, машин и людей нет, поэтому слышен каждый хруст ветки под ногами. Ребенок по-прежнему резвится с собакой на несколько десятков метров впереди нас.
— Я хочу придушить Олесю, — Дима цедит это с такой злостью, что мне даже становится не по себе.
— Зачем она это сделала?
— Я не знаю. Затем, что она конченная дура, — выплевывает.
У меня есть одна догадка, почему Олеся так поступила. Эта мысль засела в мою голову еще в школе, когда мы с Димой тайно встречались и поэтому на обеде сидели за разными столами. Иногда Дима садился с Олесей, и я наблюдала со стороны, как она на него заглядывается.
— Может, потому что она была в тебя влюблена? — озвучиваю догадку. — Вы же все-таки не родственники. Просто жили в одной семье.
Дима не отвечает. Задумчиво наблюдает за резвящимися Владом и Чарльзом. По молчанию я понимаю, что Дима согласен с моей догадкой. Сердце пронзает маленький укольчик ревности. Сколько еще девушек влюблены в Диму?
В школе, наверное, каждая вторая была. В моей памяти гранитом отлился первый день прихода Димы в наш лицей. Как его обсуждали все девочки, как хотели с ним подружиться, как строили ему глазки.
И как одноклассница Полежаева Лера чуть ли не из шкуры выпрыгивала, чтобы понравиться Диме.
— Почему ты переехал жить в Подмосковье? — прерываю тишину.
Решаю сменить грустную пластинку. Ну и не только Диме интересно про мою жизнь, мне тоже интересно про его.
— После Сирии хотелось тишины, а в Москве слишком шумно.
Бросаю на Соболева короткий взгляд. Он все еще серьезен.
— Ты живешь один?
— Ну да. А с кем мне жить? Я же не женат.
Последняя фраза — это камень в мой огород? Пока не могу понять.
— Эм… Ну, у тебя же вроде брат есть?
— Я сейчас с ним очень мало общаюсь.
— Почему?
— Мы слишком разные.
Интересный ответ. Могу ли я сказать про себя и Настю, что мы слишком разные? Понятное дело, что мы не один человек, но все же мы сестры.
— Мы с Настей тоже разные, но она моя сестра…
— Сонь, мой брат ведет преступный образ жизни, — резко отвечает. — Жизнь его ничему не научила.
