Я не хочу быть причастен к его деятельности. Твой отец дал Антону условный срок, но это ничему его не научило.
Упоминание о папе болью отзывается в сердце.
— Мой папа умер, — тихо говорю.
— Знаю. Соболезную.
Удивленно гляжу на Соболева.
— Знаешь, что мой папа умер? Откуда?
— Антон сказал. А откуда он узнал, без понятия.
— И давно ты знаешь? — я все еще поражена.
— Несколько лет.
В горле ком образовывается. Дима, оказывается, знал об этой трагедии в моей жизни. Внутренний голос хочет добавить: «Знал и не позвонил», но я одергиваю себя.
Мой папа не был в глазах Димы хорошим человеком. И, конечно, у Димы для этого веские причины. Но я простила своему отцу абсолютно все: взятки, оправдание убийц Диминого отца и даже его просьбу расстаться с Соболевым.
На обратном пути мы с Димой почти не разговариваем. Оба погрузились в грустные мысли. Влад не замечает напряжения, бегает и играет с Чарльзом. Нашел себе нового друга. Вечером я заставляю ребенка оторваться от собаки, чтобы позаниматься чтением и прописями.
Влад очень неохотно выводит буквы, все время отвлекается и жалуется, что устал. Но когда я достаю учебник по математике, его глаза тут же загораются энтузиазмом.
Мы занимаемся в гостиной на первом этаже. Дима тоже здесь. Занят какими-то своими делами, бывает, отходит, говорит с кем-то по телефону или переписывается, но все же находится с нами. Я чувствую его взгляды, замечаю улыбку на губах. Дима хоть и не демонстрирует открыто, но видно, что рад Владу.
А может, не только Владу, а нам обоим."
"У ребенка сегодня был активный день, и он не спал днем, поэтому уже в девять часов Влад начинает зевать. Отвожу его наверх и укладываю.
— Тебе все сегодня понравилось? — тихо спрашиваю, гладя ребенка по голове.
— Да. И компьютер делать, и с Чарльзом играть. Мам, а можно мне такую же собаку? — спрашивает с надеждой.
Тихо смеюсь.
— В квартире ей будет скучно и тесно. Ты будешь приезжать к дяде Диме и играть с Чарльзом.
— А мы еще сюда приедем? — удивляется.
Немного медлю с ответом.
— Вы же делаете компьютер. Конечно, приедем.
— Тогда ладно.
— А как тебе дядя Дима? — осторожно интересуюсь.
— Он хороший.
Ничего не отвечаю, а в душе радуюсь, что Дима понравился Владу. Я переживала, что сын его по какой-нибудь причине невзлюбит или испугается. Это бы все усложнило. А так у ребенка будет компьютер и Чарльз, и, может, рассказать ему правду будет не сложно.
