Я же уже устала, словно попугай, повторять, что Дима жив. Хотя я прекрасно понимаю состояние родительницы, у меня было такое же, когда я узнала правду.
Когда ты семь лет живешь с мыслью, что человек умер, а потом тебе вдруг говорят, что он жив, это, мягко говоря, вызывает удивление. Да что там удивление, поседеть можно от такого известия. Кстати, не исключено, что у меня появились седые волосы, но просто так как они светлые, то не особо заметно. Надо будет попросить парикмахера во время следующего визита внимательно посмотреть.
— И из-за этого ты разводишься с Игорем? — продолжает вопрошать мать.
— В том числе, — отвечаю уклончиво. Разводимся мы все-таки из-за моей измены, но об этом я матери говорить не хочу.
— И ты теперь будешь с Соболевым? — уточняет.
Дергаюсь от этого вопроса. Слишком неожиданный. Сходу даже не могу сообразить, что сказать.
— Нет, мы с Димой не вместе. Но он общается с Владом. Только Влад пока не знает правды, мы позднее скажем.
Мы с Соболевым ведь действительно не вместе.
Секс ничего не значил.
«Ты мне не нужна», эти слова отлились в моей памяти гранитом.
Да и он мне тоже не нужен.
— Тогда не понимаю, почему ты разводишься с Игорем, если вы с Соболевым не вместе, — недоумевает мать.
— Потому что наши отношения исчерпали себя, — повторяю удобную фразу.
— А где вы с Владом будете жить?
— В моей квартире.
— Я, конечно, рада, что этот мальчик жив. Смерти я ему никогда не желала. Но если хочешь знать мое мнение…
— Не хочу, — резко перебиваю, догадываясь, что мать скажет дальше.
Кажется, она отошла от шока и снова стала собой. — Я не хочу знать твоё мнение, мама.
Родительница мигом вспыхивает, но быстро подавляет в себе возмущение. Сводит губы в нитку, глядит строго, как директор школы на провинившегося ученика.
— Я считаю, что Игорь подходит тебе куда больше, чем Соболев.
Она все-таки озвучивает свое мнение, несмотря на то, что я сказала, что не хочу его знать. От этого во мне поднимается волна протеста.
Та самая, которая поднималась каждый раз, когда родительница нелицеприятно отзывалась о Диме.
— Я лучше знаю, кто мне подходит, — прохладно отвечаю."
"— С Игорем у тебя благополучие и стабильность, уверенность в завтрашнем дне, — продолжает, игнорируя мои слова. — А спецназовец — это, конечно, романтичная профессия, но абсолютно бесперспективная. Они выходят на пенсию в сорок лет, а потом работают охранниками в супермаркете.
