Что это вообще за ерунда такая? Да еще и с Соболевым… Нужно держать дистанцию при общении с ним. Возможно, проговорить, что ничего подобного не должно повториться. У нас просто общий ребенок, и все. Дима хотел общаться с Владом, вот пусть и общается. Я больше не препятствую.
С таким настроем вечером в пятницу я сижу дома с собранной сумкой вещей, то и дело поглядывая на экран смартфона. Уже шесть часов, а Соболев до сих пор не позвонил. Владик тоже нетерпеливо вздыхает. Пересмотрел все мультики, несколько раз собрал и разобрал конструктор, потыкал в ноутбук.
— Мама, а когда мы поедем к дяде Диме? — спрашивает в десятый раз.
— Не знаю, он не сказал, — бурчу. — Будем сидеть и ждать, когда соизволит позвонить.
Конечно, я могла бы сама набрать Соболеву, но принципиально этого не делаю. Он сказал, что свяжется со мной в пятницу. Вот пусть связывается.
В семь часов, когда звонка все еще нет, я грею ужин, чтобы покормить ребенка. Влад лениво ковыряет в тарелке, то и дело поглядывая на настенные часы.
После ужина снова включаю ребенку мультики, а сама решаю продолжить разбор вещей, перевезенных от Игоря. Я наконец-то забрала все свое тряпьё. Его оказалось неимоверно много.
В восемь часов, развешивая одежду на вешалки, меня охватывает злость. Вообще-то, пока Соболев приедет, пока мы доберемся по пробкам до его Подмосковья, Владу будет пора спать. Ну и смысл было тащить нас к себе вечером в пятницу!? Почему бы тогда уже было не приехать за нами в субботу, как неделю назад?
Я такая злая, что уже перестаю аккуратно развешивать вещи, а начинаю швырять их в шкаф.
Я как дура целый день жду звонка Соболева!!! Никуда не ходила сегодня, ничего не планировала, только и делала, что глядела на экран мобильного.
Идиотка!
Больше этого не будет. Теперь Соболев будет мне звонить, а я еще подумаю, поднимать ли трубку. И следующие выходные фиг он с Владом проведёт. Уеду куда-нибудь с ребенком, а Соболеву даже не скажу.
В девять часов злость на Диму сменяется тревогой за него.
А вдруг с Соболевым что-нибудь случилось!?!?
От этой мысли под кожей ползёт ледяной страх и скручивает внутренности. Мне становится дурно, когда думаю, что Дима…
Нет, я не могу даже мысленно произнести слово «погиб».
Но именно оно и лезет в голову, заставляя меня терять сознание и хвататься за стенку."
"— Мама, тебе плохо? — испуганно спрашивает возникший рядом Владик.
Сползаю спиной по стене.
— Нет, сынок, все хорошо, — отвечаю заплетающимся языком.
