Но теперь я задумалась: а точно с Владом должны говорить я и Дима? Разве не Игорь должен сказать ребенку, что он не его родной папа? Будет ли правильным, если сын услышит от Димы что-то типа: «Твой настоящий папа не Игорь, а я»?
Хотя в нашей ситуации нет правильного рецепта, нет правильных слов."
"Беру белую футболку Влада, на которую он пролил вишневый сок, и иду застирывать в ванную на первом этаже. Дима появляется минут через десять. Когда хлопает дверь в дом, я аж подпрыгиваю. Отчего-то становится страшно.
По позвоночнику проступает испарина, сердце начинает качать кровь быстрее. Я не закрывала дверь в ванную, поэтому, остановившись в гостиной, Дима смотрит ровно на меня.
Улыбается. По-доброму так, и я под его лучезарной улыбкой медленно расслабляюсь. Все хорошо.
Все обязательно будет хорошо.
Дима отрывается от точки и идет прямо на меня. Буквально через две секунды оказывается в ванной и поворачивает замок в двери. Инстинктивно закрываю кран с бегущей водой и отступаю на пару шагов, но упираюсь в стиральную машину.
Дима подходит вплотную и обнимает меня, прижимает к себе, целует волосы.
— Где Влад? — тихо спрашивает.
— Спит.
— Прости… — сжимает меня еще сильнее.
— Все хорошо, — облегченно выдохнув, обвиваю Диму вокруг торса. — Мы с тобой слишком увлеклись друг другом и в какой-то момент упустили, что ребенок все видит и понимает.
— Надо как-то сказать Владу…
— Надо…
— Как мы это сделаем? Я всю ночь думал, подбирал слова, но все не то. Влад с одной стороны, умный, смышленый, а с другой, он ведь совсем ребенок.
Как подобрать для него правильные слова? Ему всего шесть лет… Столько было мне, когда убили моего отца.
Тяжело сглатываю. В голову так некстати лезет мысль о том, что мой папа оправдал тех убийц.
— Я подумала, — осторожно начинаю и отрываю голову от груди Димы. — Может, это не мы с тобой должны сказать Владу правду?
— А кто? — удивляется.
— Я и мой муж. Мне кажется, сначала Игорь должен сказать, что он Владу не родной. А потом уже ты поговоришь с нашим сыном, когда он немного привыкнет к этой мысли.
Дима сощуривает темно-карие глаза и молчит.
— Мне кажется, так будет правильнее, — добавляю. — А вообще, я не знаю, как на самом деле правильно. И так, и так ситуация чудовищная.
Дима успокаивающе проводит ладонью по моей щеке.
— Думаю, ты права. Наверное, человек, которого наш ребенок считает отцом, должен сказать ему, что это не так. Хотя я сам бы хотел обо всем рассказать своему ребенку.
