Доходит до сгиба с плечом, останавливается и глубоко втягивает воздух.
— Мне снился твой запах в армии. Просыпался и сдохнуть хотелось от осознания, что ты выбрала не меня.
— Это была самая большая ошибка в моей жизни, — хрипло произношу.
— Больше не будет ошибок. Больше мы не расстанемся.
Дима соприкасается с моим лбом."
"— Я так старался тебя разлюбить. Для этого и подписал контракт на Сирию. Думал, там получится. Война, пули… Некогда думать о любви.
— Получилось? — спрашиваю, испытывая ледяной ужас от грядущего ответа.
Отрицательно качает головой.
— Получилось только обмануть самого себя. Но разлюбить? Нет. И никогда не получится.
Слегка отстраняю свинцовую шею назад, чтобы заглянуть Диме в глаза. Это все как будто не со мной происходит, как будто не мне это Дима говорит. Может, мне снится?
— Соня, я люблю тебя с тех пор, как увидел в самый первый раз. Мне было шестнадцать лет, я пришел на олимпиаду по информатике и ждал в холле первого этажа, когда она начнётся. А потом увидел тебя — девочку, похожую на Белоснежку.
Завороженно слушаю, приоткрыв рот. Я знаю эту историю, она всегда казалась мне невероятной.
— А потом я узнал, что ты дочь судьи по делу моего брата, — продолжает. — Тебе стала грозить опасность от некоторых фигурантов, и я перевёлся в твою школу, чтобы ты была под моим присмотром. Я должен был ненавидеть тебя, зная, кто твой отец, но я не мог. Я любил тебя.
А вот об этом я уже не знала. Хотя мысленно задавалась вопросом, как так вышло, что Дима случайно перешел в нашу школу.
Подозревала, что все-таки не случайно.
— Папа рассказал мне перед смертью, что предлагал тебе условный срок для брата в обмен на расставание со мной.
Кивает.
— А ты сделал мне предложение замуж. Почему? Почему выбирая между братом и мной, ты выбрал меня? Ведь он твой брат, он твоя семья.
Я хочу услышать от Димы ответ на этот вопрос. Я, выбирая между ним и семьей, выбрала семью, какой бы она у меня ни была. Но почему Дима не принял аналогичное решение? Почему он выбрал меня, а не брата?
— Потому что я хотел семью с тобой.
Этот ответ поражает меня, словно молния.
— Я хотел создать семью с тобой, — повторяет. — Но когда понял, что ты этого не хочешь, что тебе семья со мной не нужна, что ты хочешь остаться в своей семье, со своими родителями… Прости, но я скажу это — с отцом-взяточником и с матерью-самодуркой — вот в тот момент я и был убит. Не в армии, как тебе сказала Олеся, а там, в парке, где ты выбрала не меня, а их.
