— Я дважды приходил к тебе в больницу, — произносит зловеще низко. — Потом я звонил тебе. Потом мы встречались в кафе. Потом я провожал тебя с ребенком до дома. И каждый раз ты лгала, глядя мне в глаза.
Слышу, как он тяжело дышит. Опускает руку мне на сгиб между шеей и подбородком и поднимает лицо на себя.
— Ты смотрела на меня своими невинными серо-голубыми глазками и лгала.
— Потому что ты не заслужил правды. Проваливай на хрен, — говорю со всей злостью, какой могу. — Если бы ты хоть раз позвонил мне из своей проклятой армии, то все было бы по-другому.
А теперь пошел к черту! У меня уже есть муж, а у моего сына уже есть отец!
В следующую секунду я оказываюсь снова прижата к стене.
— Пошел. Вон.
— Я хочу общаться со своим сыном.
— Только через мой труп.
Новый удар кулака приходится на стену ровно в сантиметре от лица. На этот раз я не закрываю глаза и не сжимаюсь от страха. Продолжаю смотреть на Соболева прямо.
— Я пойду в суд, — угрожает. — Хочешь этого?
— Вали, куда хочешь.
Ты не приблизишься к моему ребенку.
— Это и мой ребенок тоже. Я подам в суд и потребую установления своего отцовства через анализ ДНК, а потом поделю с тобой опеку над сыном. Мы могли бы договориться мирно, но пойдем по сложному пути, Белоснежка.
— Не боишься, что я дам судье взятку? — издевательски хмыкаю. — У меня остались связи от папы.
Соболев моментально меняется в лице. Становится еще злее, еще чернее. А я упиваюсь его реакцией. Победоносная улыбка сама расползается по лицу.
— Поверить не могу, что когда-то любила тебя, — добиваю его последней фразой. — Мой муж в миллиард раз лучше тебя.
Его взгляд медленно перемещается с моего лица на шею. Мгновение смотрит в одну точку.
— Ты любишь меня до сих пор, — уверенно констатирует. — Иначе зачем продолжаешь носить это?
Дима подцепляет пальцем кулон со знаком бесконечности, который подарил мне на день рождения в Питере семь лет назад.
Меня будто ведром ледяной воды обдали. Соболев начинает тихо смеяться.
В этом смехе отчетливо слышится издевка и его доминирование надо мной. Я же стою, как вор, пойманный с поличным на краже. Не нахожусь, что сказать в свое оправдание, что ответить.
— Не любишь, говоришь? — отпускает кулон и ведет пальцем вниз по моему декольте. Переходит на сарафан и двигается ниже по груди.
Мое тело выдает странную реакцию. Мне бы испугаться, оттолкнуть Соболева, но вместо этого снова на меня накатывает волна желания.
