И Танфрад вынужден был уступить настойчивой «просьбе».
— Граф Ольес, графиня, — позвал он холодно, и, повинуясь его голосу, придворные расступились, пропуская нас.
Я вдруг почувствовала глупое, но совершенно непреодолимое, какое-то детское желание повернуться и убежать, но брат ждал, и мне не оставалось ничего другого, как опереться на протянутую руку и двинуться вперед.
Шаг… другой… третий…
Мы медленно приближались к возвышению, возле которого стояла королевская семья и их гости.
Безучастная мина ее величества…
Недовольная гримаса Танфрада…
Сведенные брови герцога Фоарндского…
Чуть приоткрытые пухлые губы Эмины…
Настороженный прищур Дарена…
Многозначительные ухмылки принцев-племянников…
Заинтересованное, оценивающее внимание Кемрана.
..
Все слилось для меня в калейдоскоп ярких пятен.
А потом я увидела лицо Рэма…
Герцог смотрел прямо на меня, и его взгляд был настолько осязаемым, что, казалось, мужчина, вытянув руку, плавно скользит пальцами по моему телу. Вот он легко, едва касаясь, провел ладонью по бедрам.
Задержался на животе. И, оставляя горячий след, неумолимо пополз вверх. К груди, моментально напрягшимся соскам, жилке, предательски пульсирующей на шее, враз пересохшим губам и выше… выше…
Я буквально тонула в болезненно-сладких ощущениях, а сердце стучало уже возле самого горла. Удары эти наполнили весь зал и раздавались, наверное, даже в самом дальнем его конце. Мы встретились глазами — на миг, на долгое, бесконечно долгое мгновение, — и Саллер качнулся вперед, словно я тянула его к себе на незримом канате…
— Мири… — тихо, почти не размыкая губ, окликнул меня Петька, — Не время.
И я, вздрогнув, потупилась.
Не время…
А будет ли оно у нас с Рэмом хоть когда-нибудь, это время?
Последние несколько шагов, и мы склонились перед правителями Намарры и Сигиллы.
— Граф, — кивнул брату Кемран и галантно склонился к моей руке. — Миледи... — Рад знакомству и очень надеюсь его продолжить в летней резиденции его величества, куда вы, несомненно, приглашены.
Глава 15
— Готово, ваше сиятельство…
Герна аккуратно уложила последний локон, еще раз придирчиво осмотрела меня с ног до головы и удовлетворенно кивнула, явно довольная «делом рук своих».
— Вы прекрасны, миледи.
Благодарно улыбнулась, не желая расстраивать камеристку. Новое платье, сшитое госпожой Титри, как всегда, оказалось выше всяких похвал. Драгоценности от мастера Фробэ, подаренные отцом Мири в знак прощения и примирения, были великолепны, а прическа и легкий макияж — безупречны.
